Книга Победа офицера, страница 89 – Аня Истомина

Скрип двери заставляет их обоих замереть в самых компрометирующих позах и одновременно повернуть ко мне головы.

Мы с Надеждой несколько секунд ошарашенно смотрим друг на друга в звенящей тишине.

Мой внутренний голос истерически хохочет, констатируя, что молодой самец меня все-таки сделал, но я, не проронив ни слова и не изменившись в лице, шагаю назад и быстро закрываю дверь обратно.

— Что такое? – раздается из-за моей спины недоуменный шепот Вики, которая так и не успела заглянуть внутрь. – Почему мы не заходим?

— Там занято, – философски хмыкаю, разворачиваясь и подталкивая ее в противоположную сторону.

— Кем занято? Да куда ты меня все тащишь?

— Потом расскажу. Тебе понравится, – усмехаюсь. – Идем.

Меняю маршрут и веду ее к бревенчатому срубу бани на краю лагеря. Тут тоже уже должно быть тихо – все водные процедуры по расписанию закончились еще час назад. Заходим в теплый, темный предбанник.

Я пропускаю Вику первой, вхожу следом и закрываю за нами дверь. Щелкнув выключателем, нахожу в углу старую деревянную швабру и, недолго думая, подпираю ею ручку, блокируя вход, чтобы не повторить ошибок генеральши. А то мало ли, у кого-то еще в этом лагере сегодня намечается приятный вечер.

— Объясни мне, что мы такого будем делать в бане, что не могли сделать в палатке? – Вика скрещивает руки на груди. В ее глазах пляшут смешинки, но сбитое дыхание уже выдает возбуждение.

Я медленно делаю шаг к ней, сокращая между нами расстояние. Смотрю на то, как она подается навстречу, уже прекрасно догадываясь, зачем мы здесь, но давая мне возможность поиграть в конспиратора. Все мои тревоги и тяжесть сегодняшнего дня рассыпаются в пыль под этим взглядом.

— Детей, – просто отвечаю, подходя вплотную и обхватывая ее лицо ладонями. – Из всех способов привязать к себе женщину, что я знаю, этот кажется мне самым надежным.

Вика лишь усмехается мне прямо в губы. И мне безумно вставляет то, что ей заходит мой дурацкий, циничный юмор. И то, что в ее глазах больше нет страха, а только полное, безоговорочное доверие, тоже.

Целуя ее жадно, одной рукой расстегиваю на себе ремень и стягиваю резинку трусов вниз. Развернув Вику лицом к стене, покрываю нетерпеливыми поцелуями ее шею, пока она воюет со своими штанами.

Когда тяжелая ткань с шорохом падает на пол, я наклоняю Вику, заставляя упереться руками в бревна. Рывком вхожу до упора. Замираю на несколько секунд, ловя кайф от ощущения тепла и влаги, а потом начинаю двигаться. Сразу же набираю темп. Сегодня было слишком много эмоций, чтобы тратить время на долгую нежность. Наши тела уже готовы скинуть все то дикое напряжение, что копилось последние дни.

Вика стонет, запрокидывая голову и подаваясь назад, навстречу моим ударам, и кончает меньше чем через минуту, без всяких усилий с моей стороны. Я – следом за ней, когда она начинает судорожно сжиматься на моем члене.

С рычанием делаю еще несколько глубоких толчков и с облегчением изливаюсь в нее.

Тяжело дыша, распрямляю ослабшую Вику и прижимаю ее спиной к своей груди. Ее сердце бешенно колотится под моей ладонью.

— Я тебя люблю, – шепчу, уткнувшись носом в ее влажную шею и зажмурившись.

— Я тоже тебя люблю, – отвечает она, обернувшись.

Добиваю нас несколькими ленивыми толчками, заставляя ее снова судорожно выдохнуть, а затем мы просто устало целуемся в жутко неудобной позе.