Онлайн книга «Пепел золотой птицы»
|
А признай он в Наталье Виноградовой настоящую племянницу – что бы было? Невиданный скандал и потеря множества связей. Как минимум. А то и уголовное дело, если история с послушницей – правда… — Я и узнала о новом ее имени случайно, – продолжала тем временем Тарнавская. – Узнала, когда ты, Анатоль, показал мне бумаги из той гимназии. И с тех пор места себе не находила. Понимала, что эта женщина подбирается к нам все ближе и ближе. Нет-нет, ее нынешний супруг, Филипп Николаевич, это вовсе не тот женатый преподаватель из гимназии! Не тот, с кем она сбежала в юности! Не хочу порочить господина Виноградова: вероятно, он и сам не осведомлен о прошлом своей жены. Не знаю даже, как ей удалось женить его на себе… — И вы пригласили ее на именины Ольги Ивановны, даже зная, кто она? – скептически уточнил Кошкин. — Это я их пригласил, – признался Анатоль Тарнавский. – Но… пригласил ведь по твоей просьбе, Тата. И правда – зачем, раз ты знала, кто его жена? Пойманная врасплох, Тарнавская обвела всех мужчин беспокойным взглядом, и губы ее задрожали: — Я знаю, не нужно было… но я надеялась на что-то – что она изменилась… что сумею ей объяснить все. Полагала, она счастлива, возможно, и все забудет! Поймите, Степан Егорович, это столько лет мучило меня! Я надеялась вымолить ее прощение… Уж потом поняла, как я глупа. Тата угрожала мне снова. Здесь, в этом доме. Говорила, что мне не жить. Требовала денег. Сперва с глазу на глаз, потом во время сеанса… та ее история якобы про украденный серебряные ложки… И ответ азбукою Морзе – «подруга». Я ведь не знаю азбуки Морзе, Степан Егорович. Это был ее ответ. Ее намек мне. Она полагает, я украла то, что принадлежит ей. И так и есть, я знаю! Я виновата! Я бы все ей отдала, что у меня есть! Но дело теперь уж не только в деньгах… — Тата, я тебя в обиду не дам! Никому! – решительно заявила ее сестра. Супруг Тарнавской пылких обещаний не давал, но от Кошкина не укрылось, как он чуть пожал плечо жены – а та измученно ему улыбнулась в ответ и прижалась к его руке щекой. — Вы уверены, что эти конфеты от нее, от Татьяны Громовой? – спросил Кошкин. — Да… поверьте, рада бы ошибиться. Тата сама попросила о встрече накануне. Пообещала, что заедет сюда, к нам, вчера днем и останется на ужин. Оттого я и просила вас, Саша, непременно быть к вечеру… мы поговорили с Татой. Очень хорошо поговорили! Мне казалось, она простила меня… что я сумела ее убедить оставить прошлое. А Тата в подарок дала мне коробку с конфетами. Моими любимыми. А потом поцеловала меня и уехала… — Они с мужем еще в городе? — Не думаю… Тата упомянула, что не останется на ужин, потому как вечером у нее поезд в Москву. К утру, вероятно, как раз добралась. Я могу дать вам их адрес в Москве, если это поможет, Степан Егорович. — Откуда у вас адрес? – насторожился Кошкин. А впрочем, ответ он, кажется, знал. – Тот сыщик, что помогал Ивану Громову пятнадцать лет назад – он раздобыл? Вы ведь связались с ним снова не так давно. Верно? Тарнавская нехотя согласилась. Бросила взгляд на дядюшку: — Игнат Матвеевич сам решил ему написать, когда я рассказала, что Татьяна снова объявилась… Это господин Агафонов – вы с ним тоже знакомы, Степан Егорович. Это настоящее его имя, хотя он не купец, конечно. Он сыщик. Не из полиции, как вы, должности он не имеет. Однако помогает за определенную плату разрешить некие деликатные вопросы… помог и мне. Он очень сильно помог. Но вам лучше самому поговорить с господином Агафоновым, Степан Егорович. Ведь поверите вы ему, очевидно, куда больше, чем мне… |