Книга Пепел золотой птицы, страница 138 – Анастасия Логинова

— Видел, – не моргнув глазом, подтвердил сыщик. – Рыжая, зализанная вся, дурнушка. На жену Тарнавского ничуть не похожа. Али вы, милостивый государь, думаете, я вру? – Агафонов прищурился, готовый хоть сейчас пойти в нападение.

Кирилл Андреевич не являлся мастером распознавать ложь, но отчего-то был уверен в одном: за деньги его визави мать родную с потрохами продаст.

Однако поймать на противоречиях господина Агафонова в его рассказе пока не выходило. Он юлил, недоговаривал, совершенно точно, что пытался смягчить некоторые свои неблаговидные поступки да помыслы, но все же – по большей части – слова его не слишком расходились с тем, что уже и так знал Воробьев. Однако ко всему происходящему Кирилл Андреевич продолжал относиться с огромной подозрительностью…

И, по завету Кошкина, держал револьвер за поясом – наготове и полностью заряженным.

— С тех пор вы пятнадцать лет о Громовых ничего не слышали? – хмуро спросил он. – Связаться с ними не пытались?

— Зачем же мне с ними связываться? Работу выполнил, расчет получил – да и забыл о них напрочь. Семьею, вон, занялся. Это уж Громовы сами меня сызнова нашли в начале лета сего года. Теперь уж брат того покойного купца, Игнат Матвеевич. Но он лишь письмом в Зубцов выписал, а после со мною Татьяна Ивановна говорила – Тарнавская нынешняя. Сперва скрытничала все, особенно ничего не объясняла, а я и не спрашивал. Платит – и слава богу. Наняла меня в Москву поехать да выследить там семейную чету неких Виноградовых. Директора тамошней гимназии и жену его, Наталью Яковлевну. Я и следил, дело нехитрое. А потом узнал, что их обоих на именины в Зубцов пригласили – именно что к Громовым. Жена вроде сперва ехать отказалась наотрез, муж один билет покупал, на себя. И тогда-то я чуть не упустил ее: ни с того ни с сего сорвалась с места и поехала тоже на другой день. Туда же, в Зубцов.

— Вы и в Зубцове за ней следили шаг за шагом?

Очень уж Кирилл Андреевич надеялся, что сыщик подтвердит, что Виноградова бывала в доме Тарнавских именно в тот день, когда некто подлил яд в лекарства доктора.

Но увы.

— В Зубцове уж не особенно следил, – многозначительно хмыкнул Агафонов. – Мне с головой хватило и того, что я в поезде услыхал. Она-то меня не видела, а я подле сидел, когда она с соседкой по вагону разоткровенничалась. Слово за слово да и порассказала, как пятнадцать лет назад, здесь, в монастыре на Волге, девчонку утопила, послушницу-сиротку. У меня тотчас картина и сложилась! Сообразил, что эта самая дамочка и есть настоящая Татьяна Громова, которая по европам каталась. Видать, как денежки кончились, или любовнику своему наскучила, пришлось на Родину-матушку возвращаться. Только некуда. Папенька с маменькой уже замену ей нашли.

— То есть вы не сразу поняли, что в Москве следили за той же Татьяной Громовой, за которой уже следили в Париже? – с подозрением уточнил Воробьев.

— Увы… столько лет прошло, – развел он руками. – Да и изменилась она: постарела, волосы перекрасила. Виноват!

— И, по-вашему, вот так запросто богатые купцы променяли родную дочь на постороннюю сиротку? – допытывался Воробьев. – Еще и наследством ее одарили?

— Запросто или нет – это уж мне неизвестно! – хохотнул Агафонов. – Вторая-то, фальшивая Татьяна, тоже не ангел небесный… но, по крайней мере, не убийца! – многозначительно договорил он.