Книга Отпуск с бывшим, страница 24 – Дарья Белова

— Мы, мой дорогой друг Олех, не проигрываем.

Оба парня занимают по одной дорожке и берут по яркому шару. Дане достается ярко-желтый, Олеху - синий.

Мы с Дусей замираем, коротко переглянувшись. Девчонка она, может, и неплохая, но уж больно болтливая. А голос у нее раздражающе-высокий. Мне то и дело хотелось убавить громкость.

Когда Олеха бросает шар, Дуся подпрыгивает в ожидании. Я довольно сильно прикусываю губу. Смотрю на то, как Даня разминает плечи. Хлопковая футболка довольно плотно облепляет все мышцы.

Олех выбивает все кегли с громким воплем, словно завалил быка собственноручно.

Когда настает очередь Дани, он сначала подмигивает мне, затем берет шар и, присев, бросает по дорожке. Ей-богу, у меня замирает сердце, и даже навязанная парочка отодвигается на задний план. Это должно бы напрячь меня, что я вновь распереживалась за бывшего и его... шары.

— Страйк! - кричит, как ругается.

Визжу, подпрыгиваю и получаю взметнувшуюся вверх бровь Краевского, стоило мне только бросить взгляд на Даню.

Кожа на груди сгорает. Или это из-за последствий воздействия южного солнца?

После Дуськи настает мой черед. С мольбой смотрю на Даниила. Проиграем ведь из-за меня!

Занимая место у начала дорожки, Краевский плотно и бесцеремонно встает за моей спиной, вторгаясь в мое личное пространство.

— Не против? - соблазнительно шепчет на ушко, выпуская бабочек в моем животе на свободу.

Чуть сворачиваю голову и первое, что вижу, его ухмылку.

— Это только ради победы, Краевский.

— Разумеется.

Когда его рука оказывается на моей талии и чуть ниже, я вспыхиваю. Что он себе позволяет? Сдуваю выбившуюся прядь и разворачиваюсь.

— Я ведь и ударить могу, - угрожаю. Саму чуть потряхивает.

— Они могут подумать, что у нас такие брачные игры. Не находишь это странным?

Сощуриваюсь в ответ на его довольно резонный комментарий. Дуся и Олех прислушиваются, и мы улыбаемся самыми милыми, но слащавыми улыбками, как по команде.

Господи, зачем мы это все затеяли? Ах да, чертов вызов, которые не могли проигнорировать.

— Тогда держи дистанцию, - шиплю, отвернувшись. Вдруг наши новые знакомые умеют читать по губам?

— Это сложно. Просто ты должна нагнуться, а я... Типа встать сзади и подтолкнуть.

Краснею. Моей пятой точки касается его пах. Во рту пересыхает, а воздуха перестает хватать, словно его никогда и не было в моей жизни.

— Я же и правда могу тебе врезать, Краевский. Но тебе придется улыбаться, чтобы не выдать нас.

— Тогда они подумают, что это наши увлечения. А мне, знаешь ли, не нравится чувствовать боль.

— Такие мы нежные...

Бросок! «Мой» шар выбивает все кегли. На радостях кидаюсь на Даню и обнимаю его тесно-тесно. Его ладони сжимают мою поясницу не так, как это положено бывшему.

Запах кожи, перца и морского бриза закладывают нос. Чувствую себя заболевшей. Вновь им.

— Прости, - говорю, спохватившись.

Наши взгляды пересекаются, кружат, сталкиваются. Его дыхание нетипично частое, а губы поджатые, что хочется расслабить их, поцеловав.

В моей груди отчаянно пружинит сердце, и я вновь окунаюсь в немыслимую романтику, окружающую нас: море, закат, южный берег Франции и запах лаванды на кончиках пальцев. Все это помещается в моем воображении на открытку.

В номере мы оказываемся, вырвав счет 5:4. Финальный бросок, без сомнений, сделал Даня.