Книга Отпуск с бывшим, страница 37 – Дарья Белова

Усевшись в тенек, делаю зарисовки тех мест, что мне приглянулись: крыши церквей, фонари, витрины магазинов, цветы.

Открываю блокнот на последней странице, в глаза бросается запись Краевского и его порнографический рисунок. Вырвать бы листок, но я лишь чуть смяла, так и не решив избавиться.

Потом бреду по улочкам, фотографирую. Часто оглядываюсь, и сама после себя жутко ругаю. Мне ведь и одной хорошо. Спокойно, тихо…

В интернете нахожу статью, в которой сказано, что надо бы привезти керамическую посуду с андалузским орнаментом, который распространен в этом регионе. Приходится искать сувенирный магазин, когда на глаза попадается… «Cafe Royalty».

Подхожу ближе.

Краевский сидит за барной стойкой. Рядом с ним девушка. Испанка. Или как правильно ее называть? Жгуче-черные волосы, губища, грудь оттопырена. Размера десятого, если не больше. А бедра! Эта сеньорита сошла с моего блокнота. Она – вылитый рисунок моего бывшего.

Смотрю на эту пару, и внутри меня скрючивает от накатившей пустоты. Кто-то бьет меня по ребрам, по сердцу. Кто-то фантомный, но очень сильный. Вдохнуть не могу, и ничто вокруг уже не радует и не доставляет удовольствие. Пресно и грубо.

Открываю массивную дверь и оказываюсь внутри. Здесь пафосно. Атмосфера шика в каждой плитке и картине. То, что подходит Краевскому, но не мне. Здесь бы понравилось его матушке. Посетители осматривают новеньких свысока. Конечно, здесь один кофе стоит, как большая керамическая тарелка ручной работы.

— Дорогой, – подхожу к бывшему и кладу свою руку ему на плечо. Благо моя не тяжелая и не волосатая.

Даниил теряется ровно на секунду, но потом находится и улыбается всей белизной своих зубов.

— Дорогая.

Мы съедаем друг друга взглядами без всякого эротического подтекста.

— Еле-еле тебя нашла, – поворачиваюсь к Мисс Кадис. У нее такой вид, словно не получилось снять корону с прошедшего конкурса. Так и ходит теперь с ней.

— А я и не прятался.

— Знакомства заводишь? – не обращая внимания на своего «мужа», разглядываю каждую пору испанки.

И зачем я это все делаю? Наверное, после вчерашнего чмока его общение с этой девицей кажется мне почти изменой, почти грехом. Это не ревность, ни в коем случае. Вдруг какой-нибудь Олех с Дусей увидят флиртующего Мистера Ольховского? Будет неловко.

— Если бы я не знал тебя, подумал, что ты ревнуешь, – шепчет бывший. Я покрываюсь стыдливым румянцем.

Я. Не. Ревную!

— Мы с тобой в одной каюте, Ольховский, – выделяю фамилию, – переживаю, чтобы ты испанских блох не притащил.

— Или все же ревнуешь?

Даниил крутится на стуле и оказывается лицом ко мне. Его ноги разведены, и чудесным образом я оказываюсь между ними. Запах крема после бритья не захотел выветриться за это время, и я отчетливо чувствую аромат груши, сандала и табака. Ну… По-прежнему вкусно.

— Кофе? – предлагает.

— Не откажусь. Но платишь ты. Так сказать, за моральный ущерб.

— Какой еще ущерб?

Одновременно поворачиваем головы к испанке. Она не понимает нашу речь, но вслушивается. Ясно-понятно, что это знакомство для Краевского ничего не значит, и он бы ушел отсюда спустя, скажем, полчаса. Вечером он обязан быть на лайнере, иначе тот уедет без него.

Пару дней назад это показалось бы мне отличной идеей, как избавиться от бывшего, не прикладывая усилия.