Книга Таверна на колесах. Бургеры против Инквизиции или Попаданки рулят!, страница 58 – Аглая Райнис

Герцог Эдуард не спеша прохаживался по просторному кабинету, устланному дорогими коврами из столицы. Это был мужчина с тяжелым, холодным взглядом из-под нависших, вечно нахмуренных бровей. Его бледные глаза цвета северного льда, казалось, видели собеседника насквозь. Высокий, упрямо вздернутый подбородок с глубокой ямкой посередине выдавал безграничное высокомерие и непомерные амбиции правителя. Тонкие, вечно поджатые губы редко складывались в искреннюю улыбку — чаще они кривились в ледяной, едкой усмешке человека, не знающего пощады. Богатый кафтан из черного бархата с золотым шитьем идеально сидел на его широких плечах, подчеркивая статус наместника Крома. Эдуард держал в руках тонкий хрустальный бокал с южным вином и задумчиво смотрел на висящую на стене огромную карту королевства.

Наместник ждал. Он ждал секретную ведомость от своих столичных заговорщиков — отчет о теневых поставках стали и мечей для его тайной армии.

Тяжелая дубовая дверь кабинета со скрипом отворилась. На пороге появился тот самый курьер, что совсем недавно обедал в таверне на заставе Крома. Он выглядел бледным и сильно уставшим, но на его лице читалось облегчение — опасный путь по Тракту был завершен.

Курьер отвесил глубокий, почтительный поклон:

— Ваша светлость, пакет из Вердена доставлен без происшествий. Инквизиция надежно охраняет южные подходы, на дорогах всё спокойно.

Герцог удовлетворенно кивнул, пригубил вино и протянул ухоженную руку:

— Прекрасно. Давай пакет. А теперь выйди за дверь и жди моих распоряжений.

Курьер поспешно снял с плеча кожаный планшет, уверенно расстегнул медную пряжку, извлек оттуда плотную стопку пергаментов, перевязанных грубой бечевкой, и передал хозяину замка. После этого он почтительно поклонился и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Он даже не догадывался, какие страшные бумаги он только что привез из столицы.

Оставшись в кабинете один, Эдуард развязал бечевку и развернул верхний лист. Ледяная улыбка застыла на его лице. Герцог впился взглядом в верхние строчки, и его бледные глаза цвета северного льда удивленно округлились. Вместо поименных списков столичных сообщников и объемов теневых поставок оружия на грязной бумаге гусиным пером кривым размашистым почерком было выведено: «Ведомость учета запасов муки второго сорта. Мешки холщовые, лежалые — пять штук. Специи, порченые грызунами — три меры. Итого к списанию...»

Эдуард замер, тяжело дыша через нос. Лицо наместника Крома мгновенно пошло багровыми пятнами от подступающей ярости. Тонкие, поджатые губы перекосились, а пальцы с такой силой сжали Прошкины накладные, что плотный пергамент с сухим треском разорвался пополам. Герцог со злостью швырнул обрывки на ковер, резко развернулся и с размаху смахнул со стола хрустальный бокал. Тот с глухим звоном упал, а лужа красного вина медленно растеклась по дорогому ворсу, напоминая кровь.

— Стража! — рявкнул герцог так, что задрожали стены. — Ввести курьера обратно! Живо!

Через секунду испуганного курьера буквально втолкнули в кабинет. Герцог навис над ним всей своей огромной фигурой, швырнув Прошкины накладные ему в лицо.

— Что это такое? — тихо, со зловещим спокойствием спросил герцог. — Где государственные документы, которые тебе доверили в Вердене? Кому ты их продал, ничтожество?