Книга Тайна Папы О, страница 6 – Сания Шавалиева

Она пристально вглядывалась в тёмную точку вдали. Та быстро приближалась, тяжело рыча и таща за собой длинный пыльный хвост.

Папа О втянул шею, стараясь стать совсем крошечным и незаметным, будто хотел превратиться в обычный серый камень.

Шум нарастал, по земле шла глухая опасная дрожь. Лошади зафыркали, забили копытами, а кучер, не выпуская вожжей, сипло выкрикнул что-то сердитое и короткое.

Красавица повернулась к ним, потом снова взглянула на приближающуюся машину и вдруг заметила Папу О. От неожиданности она даже слегка отшатнулась, а на её лице промелькнули удивление и растерянность. Но сильнее всего её поразила царская корона на голове птицы. Два серебряных полушария, густо усыпанных сверкающими бриллиантами, переливались так ярко, будто в них и правда был спрятан крошечный уголёк, тихо тлеющий волшебным светом.

— Вы чего здесь? — спросила красавица.

Папа О только вздохнул.

Пыль оседала медленно и неохотно, словно и сама хотела досмотреть, чем всё закончится. Папа О чихнул, зажмурился, а потом вдруг вспомнил о свёртке, который всё ещё лежал у него в сложенных крыльях.

Сверток пискнул и зашевелился.

— О нет, — простонал орёл и, растерявшись, неловко опустил его на землю.

Сверток завозился и снова тонко заплакал.

— Только не это…

Папа О осторожно раздвинул край шёлкового одеяльца и увидел круглое, сморщенное, совсем крошечное личико. Оно было красным, серьёзным и, на взгляд Папы О, подозрительно человеческим.

Дочь красавицы, увидев орла, замолчала и сжала губки.

Папа О уставился на неё так, словно надеялся, что от одного только пристального взгляда она превратится во что-нибудь более удобное: например, в орех. Или в ящерицу. Или хотя бы в тихий, безобидный мешочек с песком.

Но малышка оставалось малышкой. И притом очень плаксивой и шумной.

— Послушай, дитя, я недоволен твоим вопиющим поведением, — прошептал он, тревожно озираясь по сторонам. — Должен заметить, что на подобные приключения я своего высочайшего согласия не давал. Ни в малейшей степени. И вообще я особа не праздная, а обременённая множеством важнейших обязанностей.

Младенец пошевелил носом и вдруг распахнул глаза шире.

Папа О отпрянул.

Глаза у девочки были огромные, тёмные и совершенно не испуганные. Она посмотрела на орла с таким вниманием, будто это не её только что спрятали от погони, а он сам нуждался в спасении.

— Не взирай на меня столь многозначительно, — пробормотал Папа О. — Я и без того вполне сознаю, что положение у нас прискорбнейшее.

Девочка молчала.

Потом нахмурила лобик.

Потом набрала воздуха.

— Нет, — быстро сказал Папа О. — Даже и не помышляй.

Девочка крикнула.

А потом загремела, как маленькая серебряная труба. Звук ударился о камни, прокатился над плато, полез в уши, в перья, под самую кожу. Папа О подскочил так, что едва снова не угодил крылом в расщелину.

— Тише! Тише, умоляю тебя! — зашипел он. — Неужели ты желаешь, чтобы нас немедленно обнаружили?

Но дитя, по-видимому, именно этого и добивалось. Оно вопило с изумительной силой и редкостной убеждённостью. В этом крошечном существе, весившем не больше упитанного кролика, помещалось совершенно непозволительное количество голоса.

Папа О запаниковал.

Он попробовал осторожно покачать свёрток.