Книга Тайна Папы О, страница 61 – Сания Шавалиева

— Моё почтение, Ваше Величество, — сказал он Папе О. — Дорога свободна.

Дорога сначала шла прямо по краю плато, а потом вдруг нырнула вниз серпантином. Автомобиль плавно входил в повороты. То справа открывалась пропасть, в которой уже лежал синий вечер, то слева поднималась скала, такая близкая, что казалось, можно высунуть руку и потрогать холодный камень.

— Не высовываться, — сказал Папа О, даже не глядя.

Ор медленно убрал руку.

— Я просто проверял ветер.

— Кстати, о ветре, — оживился Папа О. — В горах воздушные потоки ведут себя особенно интересно…

— Папа, — хором сказали дети.

— Понял, — вздохнул Папа О. — Сегодня театр.

Машина спускалась всё ниже.

На поворотах внизу мелькали огни деревень. Они были похожи на рассыпанные угольки. Где-то лаяла собака, кудахтали куры. Где-то звенел колокольчик у горной козы.

Один раз прямо перед автомобилем дорогу перебежала лиса. Она остановилась на обочине и посмотрела на машину с таким выражением, будто это ей перебежали дорогу. Потом фыркнула и исчезла в кустах.

Наконец горы отступили.

Дорога вошла в тёмный густой лес.

Высокие ели замерли, как строгие зрители перед началом спектакля. Между стволами мелькали светлячки.

— А театр далеко? — спросила Ка О.

— Уже близко, — сказала Мама О.

— Ты это говоришь таким голосом, каким взрослые говорят «почти пришли», когда идти ещё целый час.

— Ты растёшь наблюдательной, — рассмеялась Мама О, обнимая дочь.

Лесная дорога сменилась широкой мостовой.

Сначала появились отдельные дома с жёлтыми окнами. Потом магазины, фонари, рекламные щиты. Потом людей стало так много, что автомобиль замедлил ход.

Они въехали в шумный вечерний город.

Он гудел, звенел, смеялся. В воздухе смешались запахи горячих каштанов, свежего кофе, духов и перегретого бетона. По тротуарам спешили нарядные люди. Уличный музыкант играл на скрипке, и мелодия тянулась за машиной тонкой серебряной ниткой.

Ка О прижалась лбом к стеклу.

— Здесь так странно, — сказала она тихо.

— А ведь кто-то не хотел ехать, — заметил Ор.

— Я и сейчас не хочу, — сказала Ка О. — Просто красиво. Не как у нас.

Автомобиль свернул на широкую улицу.

Впереди, на холме, зажглись огромные окна театра. Здание сияло так, будто внутри него спрятали кусочек заката и теперь показывали всем, у кого есть билет.

Ка О невольно выпрямилась. Платье мягко блеснуло. Ноги всё ещё ныли, но в груди появилось маленькое любопытство. Но к нему добавилось что-то щемящее и тоскливое. Словно Ка О уже когда-то была здесь. Словно видела эти окна, эти фонари, этот холм. Только давно забыла. И это чувство заставило её насторожиться.

Автомобиль мягко остановился у широкой каменной лестницы.

Вблизи театр оказался ещё величественнее, чем издалека. Его колонны поднимались к небу, словно стволы белых каменных деревьев, а между ними мерцали золотые фонари. На ступенях толпились нарядные люди: дамы в блестящих платьях, мужчины в строгих костюмах, дети в таких безупречных рубашках, что Ору тут же захотелось проверить, не душат ли их воротники.

Ка О осторожно выбралась из машины. В новых туфлях было неудобно.

— Держись рядом, — сказала Мама О.

— Я и не собиралась убегать, — буркнула Ка О. — Особенно на этих орудиях мучения.

— Это туфли, — мягко поправила Мама О.