Книга Сто мелодий из бутылки, страница 124 – Сания Шавалиева

Репетировать решили три раза в неделю – во вторник, четверг и воскресенье. На самом деле все репетиции проходили не так, как Ася ожидала. Думала, будет весело и не сложно. Все будут учить роли, вникать в смысл текста. Сначала Ася не понимала, почему её никто не слушает. Надо обязательно её слушать, ведь это так естественно, раз она придумала этот спектакль.

— Чего ты тут раскомандовалась? – бухтел Марушкин и грозился уйти.

Верке приходилось по пять раз на дню напоминать про репетицию.

Сюзанна наотрез отказалась совать пистолет за пояс юбки.

Чем больше Ася соглашалась, чем больше трусила, тем сильнее теряла свой авторитет.

Пока их из коридора не прогоняли соседи, они толпой бегали по этажам, кричали, ссорились, теряли сценарий, забывали слова. Получался сплошной балаган.

— Что это такое? – кричала Ася. – Не может Снежная королева ходить на шпильках!

Верка с трудом уломала маму дать ей на репетицию модельные туфли. Теперь она цокала по полу и вместо того, чтобы вникать в роль, следила за тем, чтобы её каблуки звучали громко и часто, даже когда сидела на ступеньках, притопывала.

— Марушкин! – кричала Ася в проём лестничного марша. – Марушкин, ты где?

— Я устал, – отзывался Марушкин из глубины первого этажа, – ты реально достала. Марушкин то, Марушкин сё.

— Но мы не можем без тебя. У тебя же самая главная роль.

— А у меня? – в один голос спрашивали другие и обижались.

— Марушкин, – стонала Ася от бессилия.

— Давай сюда! – коротко приказал Супня Марушкину и привёл его за шкирку.

Марушкин открыл рот, чтобы возмутиться, и тут Верка заорала во всё горло:

— Помогите!

Всё-таки она это сделала. Она сломала каблук. Верка прижимала туфлю к груди и с трудом сдерживала слёзы.

Все окружили её и не знали, как помочь. Все понимали, что Верке влетит по полной. Это же не просто туфли, это жутко дефицитные туфли, которые достали по великому блату Да таких туфель всего две пары в мире: одна у Веркиной мачехи, вторая – у какой-то заграничной королевы или Золушки. Верка, конечно, преувеличивала, но все ей верили.

— Вер, – пыталась успокоить её Ася.

— Отстань, – незлобно огрызалась она.

— Давай мы пойдём вместе и придумаем, что сказать твоей маме.

Пока они думали, на третий этаж поднялась рыжая кошка, за ней Настенька, за ней Василиса Николаевна.

— Что-то случилось? – Василиса Николаевна остановилась на последней ступени.

— Верка туфлю сломала, – сообщил Супня. Он сидел на краю подоконника и колотил пятками по стене.

— Верочка, зачем такие дорогие? – Василиса Николаевна цокала языком и мелко качала головой.

— А я ей говорила, – не удержалась от жалобы Ася. – Они меня не слушают. Василиса Николаевна, приходите к нам на премьеру. В субботу.

Зима, 1976

Ася очень разозлилась на Гульназ, когда она не отпустила её в магазин за конфетами. Зачем надо было приглашать своего отца в гости? Знала ведь, что в этот день будет премьера спектакля.

Ася стояла перед дверями соседки по площадке Антонины Макаровны. Потянулась к звонку. За дверями кто-то громко кашлянул. Ася отдёрнула руку, и побежала по ступенькам наверх. Дверь открылась, в лестничном проёме мелькнула рыже-бурая шапка Владимира Николаевича. Значит, Владимир Николаевич ушёл по делам, теперь можно безбоязненно приглашать Антонину Макаровну на спектакль. Подъездная дверь хлопнула, и Ася вернулась, надавила на кнопку.