Книга Пчела в цвете граната, страница 121 – Сания Шавалиева

Ася вспомнила, побежала по переходу в административный корпус.

Приближалась зимняя сессия. Разговор в институте обозначался короткими фразами: «У тебя совпал коэффициент НПР? Кто подписал курсовую? Новенький препод? Классный, правда?»

— Сынок, ты давай быстрее доску вытри, скоро преподаватель подойдёт, – обращался Александр Александрович к новичку, поднявшемуся на кафедру. У тихони насторожённые грустные глаза, короткая стрижка, скромная улыбка.

Кладёт портфель на стол и, как котёнок, мурлыкает:

— Я и есть преподаватель.

Александр Александрович ручками машет:

— Как же тебя, милой, угораздило? В каком погребе тебя так свежо сохранили? – И тут же одёргивается: – Ох, простите! Конечно, конечно, преподуйте, то есть проподавайте, ох ты, господи, учите нас, необразованных.

Волей-неволей Ася искала Руслана взглядом. Руслан, конечно, был интересным типом, делал вид, что ничего не случилось. Казалось, что вместо учёбы он гуляет по аудиториям, разговаривает со всеми студентками, курит, общается с коллегами – но тем не менее отлично сдаёт сессию. В зачётке положительные оценки и ни одной провальной строки. Ася снова забуксовала на сопромате. Она не могла понять, что от неё требует преподаватель Морозов. Вроде и задачи она решает не хуже всех, и полугодовые оценки выходят примерно такие же, как у остальных. Беззастенчиво разглядывая Асю, словно она была Венерой Милосской, Морозов вызывал к доске. У него была принципиально жёсткая позиция: женщинам в механике не место. Поступили в политехнический институт, чтобы выйти удачно замуж. Если бы хотели получить высшее образование, шли бы в педагогический или экономический, а лучше на курсы кройки и шитья…

Ася разбирала уравнения, старалась не реагировать на бородатые шутки Морозова. А он расхаживал между столами, как поршень в шприце, и колол Асю мелкими замечаниями. Все находили его манеру дико смешной и понимали, что Ася просто так сопромат не сдаст. Будет бой, как на арене гладиаторов. Этакий тест сопроматического сопротивления.

Морозов для зачёта – лично ей – дал три дополнительные задачи. Посадил ближе к себе, за вторую парту, чтобы не списала. В животе урчало, жутко хотелось есть, но она сидела и корпела над уравнением. Задание не из лёгких, без цифровых данных, только по формуле надо было определить изгиб усталости металла. Надеялась, что справится быстро, однако мысли тонули в воспоминаниях. Она скучала по Руслану. Обычно, поняв условие, она словно ловила вдохновение, и формулы выдавали нежную музыку. А сейчас непонятные формулы ломали голову бесконечной какофонией.

— Девушка, а девушка, – с надеждой обернулся к Асе мальчишка в солдатской форме. – Девушка, помогите. Я только из армии, всё забыл напрочь.

Только сейчас поняла, что не заметила, когда он появился.

Солдатская форма хорошо работает. Сразу хочется помочь. Всё это уже было – и дембель, и подсказка, словно жизнь пошла на новый виток, только с большим размахом.

Ася тихо забирает лист с заданием, прячась от Морозова за спину дембеля, передвигается на соседний стул.

Морозов вызывает дембеля первым, смотрит ответы:

— Сами решали?

— Да, конечно! – Сидит рядом с Морозовым, нервно крутит кисти, ломает пальцы.

Морозов накрывает кулаки дембеля рукой, по-отечески сжимает, успокаивает, а сам внимательно всматривается в Асю. Несколько неловких секунд тишины превращаются в вечность.