Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 40 – Арина Рекк

— Больше ничего не имеет значения, — повторяет с нажимом, будто и правда прочел все мои мысли. Пытаюсь обернуться, но Рин не дает, впервые за день отпускает мою ладонь, но тут же обхватывает за плечи и прижимает к себе спиной, укладывая подбородок на мое плечо. Его лицо так близко, руки так крепко, будто любимую игрушку, прижимают к себе, его тело такое большое и горячее, что я моментально теряюсь, раздваиваюсь в одно мгновение. Со всей силы падаю в эти ощущения, одновременно размягчаясь внутри и каменея телом, а Рин, будто всего этого ему мало, еще крепче прижимается ко мне покрытой короткой щетиной щекой. Я чувствую его всем телом. Его щеку, прижавшееся ко мне ухо, его волосы длиннее моего ежика, и кожей головы я чувствую их жесткость. Его объятия становятся крепче, и ощущения от его близости настолько нереальны, что только когда легкие начинают гореть, до меня доходит, что я не дышу. Делаю глубокий судорожный вдох. — Ты моя, Лин.

Его губы на моей шее.

И я снова забываю дышать.

Ведет носом вдоль шеи. Мое имя на выдохе щекочет чувствительное место за ухом. Одна его рука на моем живота — сминает ткань, вторая скользит по плечу. Ладонь ложится на мою щеку, поворачивает его немного. Закрываю глаза, потому что встретиться с ним взглядами, когда я в таком состоянии, когда кожа под его прикосновениями горит, выше моих сил. Он медленно проводит пальцем по моей нижней губе, затем легко касается в том месте губами. Отстраняется и снова проводит пальцем. И это снова не страсть, это изучение. Решаюсь открыть глаза, изучая в ответ своего исследователя. Если я боялась, что он на меня набросится и мне придеться подавлять напор, отбиваться, то зря опасалась. Возбуждение Ринара выдают только глаза, которые раньше всегда отражали спокойствие и небольшую степень скуки. Он не стал выглядеть как мальчишка, в нем по-прежнему чувствуется глубина, которую я не в состоянии постичь, но появилось в его оттенках что-то новое. Будто дуновение свежего ветра в запертой комнате.

— Не помню, когда последний раз желал женщину, — его голос чуть хриплый, от него по всему телу разбегаются мурашки.

— Так я и не женщина, — ляпнула первое, что пришло в голову, но Рин, который до этого момента оказывается тоже был напряжен, наконец-то расслабляется и смеется негромко.

— Так вот в чем дело.

И его тихий смех отзывается теплом в моей груди.

Ринар

Я сказал, что не играет роли, мальчишка она или нет, но я лукавил. Да какое там лукавство, наглое вранье, потому что самой естественной вещью сейчас было бы опустить руку вниз, проникнуть под белье и ощутить наконец-то ее жар, оказаться так близко, как только возможно между мужчиной и женщиной. Мои губы еще помнят вкус ее кожи, и моя рука каменеет на ее животе, потому что там, под бельем, я найду совсем не то, что ожидаю. Я без понятия как выкручивались чародеи в первый свой жизненный цикл, когда парность захваченных зверей не делила их на мужчин и женщин, но нам не придется экспериментировать над нашими желаниями. Потому что я найду ту, которая сотворила это с Лин, найду и получу признание как вернуть все обратно. И вот тогда, если повезет, осознаю произошедшее до самого конца. Объявшее меня чувство покоя не типично для дракона, человеческая же химия слишком сложна, чтобы иметь ответы, которые останутся неизменными, но я знаю, почувствовал мимолетно еще тогда, в самую первую нашу встречу на Герионе, что стоит ей оказаться рядом со мной, и что-то произойдет внутри, какие-то необъяснимые процессы, которые отсекают всю суету, определяют центр- ее, а вместе с ним и смысл, потому что все, что слишком удалено от пары, просто не может иметь значения. Со времен той войны жизнь всех чародеев без сомнения посвящена паре, без нее слишком долгое существование свело бы человеческий разум с ума, превратила бы наш мир в место, в котором обитают только мечтающие о смерти старики. Изначально чародей оказался сильнее зверя, и при слиянии с драконом установил свои правила, подавил жажду убийств, но именно дракон в какой-то момент берет контроль над человеком, именно звериная часть находит причины просыпаться. Но для этого дракону нужна точка опоры. У меня ее не было, но была цель — ее найти. Вот только просыпаться все равно не хотелось. Да и в цель эту я сам не верил, она казалась мне игрушечной, поводом обмануть рассудок, сохранить его. Не цель, а суррогат вместо того настоящего, что толкало бы меня вперед, заставляло бы вскакивать по утрам и мешало бы заснуть вечерами. А потому моими вечными спутниками являлись усталость и равнодушие. И вот сейчас все это, все мои мысли, установки и принципы обрушились в один миг, превратились в груду мусора, из-под которого мне только предстоит выбраться, чтобы оглядеться и принять новую реальность. Было бы легче если бы дракон узнал свою пару, но сейчас это невозможно, потому что Лин только предстоит знакомство со своим зверем. Сейчас их разделение это не хорошо и не плохо, но это раздваивает мое сознание, потому что она еще человек, еще не знает ничего, а я уже все решил. И сделал ее своей. Я обнимаю ее, чувствую тепло ее тела, нежность кожи, понимаю в каком она напряжении, но сам не могу сдвинуться с мертвой точки, в которой застыл, вглядываясь в смеющиеся голубые глаза. Мне бы продолжить или отстраниться, но пока я просто стою и привыкаю. Потому что это состояния, когда гору бы свернул, но тогда придеться оторваться от нее, слишком ново для меня. И теперь я понимаю наполненных энергией чародеев, рядом с которыми всегда чувствовал себя лишним, слишком уставшим, слишком старым.