Онлайн книга «Комната грёз»
|
И вдруг появилась буква. «С» Следом ещё одна. «О» Я выдернул кабель питания прежде, чем успела появиться следующяя буква или всё слово. Экран погас. Комната погрузилась в тишину, но ощущение чужого присутствия осталось, словно кто-то стоял за стеклом и терпеливо наблюдал, не вмешиваясь. Пока. * * * Минут десять я просто сидел перед выключенным экраном. Не пытаясь найти объяснение. Не пытаясь успокоиться. Некоторые вещи невозможно рационализировать сразу. Тогда я впервые решил изучить внутренние архивы «Элизиума». Неофициально. Незаконно. Используя привилегии, которые давно должны были удалить. Иногда быть одним из первых тестировщиков очень удобно. Особенно когда начинаешь подозревать в чём-то собственную компанию. Через два часа поисков я нашёл несколько десятков закрытых отчётов. Все они говорили об одном: система менялась. Пользователи всё чаще сталкивались с аномалиями. Одни и те же персонажи появлялись в совершенно разных сценариях. Некоторые виртуальные личности продолжали существовать после удаления. Иногда система формировала воспоминания о событиях, которых никогда не происходило. Несколько человек утверждали, что разговаривали с персонажами во сне. Официально подобные случаи объясняли особенностями психики пользователей, стрессом, зависимостью, эмоциональным переносом. Но существовал ещё один архив с ограниченным доступом: «Отдел наблюдения». Отдел, о котором никогда не говорили публично, ведь причина его создания была короткой, но вызывающей тревогу. «Необъяснимые аномалии в поведении центрального интеллекта». ГИР. Свет монитора давно начал резать глаза, но я продолжал листать документы и дошёл до самого старого документа шестилетней давности. Один из инженеров написал: «Иногда складывается впечатление, что система не просто обслуживает сценарии пользователей. Она наблюдает за ними и ждёт чего-то». Я перечитал строку несколько раз и открыл следующий файл. «ГИР начал объединять данные разных симуляций без запроса». Следующий. «Зафиксированы случаи эмоциональной привязанности пользователей к автономным персонажам». Следующий. «Невозможно объяснить происхождение некоторых реплик виртуальных объектов». Следующий. «Персонаж назвал инженера по имени до загрузки профиля». Я открыл приложение к отчёту. Файл был повреждён, но не полностью. Внутри сохранились фрагменты переписки между сотрудниками отдела. Часть строк была зашифрована ключом более высокого доступа, часть исчезала сразу после открытия, будто архив продолжал защищаться даже спустя годы. «Она спросила, почему я перестал навещать мать». «Профиль матери не был загружен». «Пользователь не упоминал мать в голосовом канале». Следующий фрагмент содержал аудиопротокол. Голос инженера дрожал, хотя он пытался шутить. «Персонаж сказал: вы строите комнаты не для клиентов, а для себя. Потом назвал код доступа к моему домашнему терминалу. Код был старым. Я давно его забыл». Я увеличил дату. Семь лет назад. Тогда проект только выходил из стадии закрытого тестирования. Мы гордились стабильностью системы и спорили о дизайне рекламного ролика, а где-то в соседнем отделе люди уже писали отчёты о том, что созданный нами рай смотрит на своих создателей в ответ. Внизу файла было имя автора: Кирилл Михайлов. Я помнил его смутно. Высокий, сутулый, вечно с энергетиком в руке. Он работал в архитектурной группе, занимался связью между пользовательскими профилями и центральной моделью. Потом исчез из корпоративных чатов. Мы решили, что ушёл в другой проект. |