Книга Во главе закона, страница 252 – Лия Арден

— Сирша, что происходит? – уравновешенный голос Кая, как ушат холодной воды, сбросил со всех оцепенение, а Сиршу вынудил вернуться к главной теме.

Девушка заметно посерьёзнела, наконец обратив внимание на остальных, которые, в отличие от Кас, не были уверены, радоваться им её возвращению или нет и возвращение ли это или у них вовсе массовая галлюцинация.

— Я умерла, а вы похоронили меня здесь. Танатос сказал, что это впервые, когда кого-то похоронили на Переправе, – более отчётливо пояснила Сирша, ткнув на свою могилу. – Он объяснил, что на Переправе происходили смерти, но ни одно тело не хоронили вот так, на маковых полях.

Гипнос скованно, но кивнул.

Удовлетворённая, Сирша критически оглядела пейзаж и, найдя что-то лишь ей понятное, направилась вниз по склону от холма с плакучей ивой. Все как зачарованные потянулись за ней.

— Танатос долгое время был заперт на законсервированных землях Фантаса, меня к нему и притянуло из-за того, что моё тело похоронили на Переправе. После Кассия эти земли открыла, и всех умерших занесло туда, куда и должно было с самого начала. На земли ожидания. Эти воспоминания у меня тоже стёрты, но Танатос рассказал, чтобы всё объяснить. По его словам, я отказалась идти дальше и решила стать его секретарём.

— Всё как рассказывал Эль, – напомнила Кассия остальным.

— Вот здесь! Идеально! – воодушевилась Сирша, выйдя на ровное плато. Все, как по команде, застыли, стоило ей предупреждающе взмахнуть рукой. Она снова откупорила кувшин, медленно вдохнула и выдохнула. Её руки перестали дрожать от волнения. Она подняла сосуд, наклонила и принялась выливать содержимое на… пейзаж? Мелита, как и все, застыла. Бледный напиток должен был пролиться на землю, но вместо этого растекался и скользил вниз, будто пейзаж вновь стал то ли полотном, то ли стеной. Сирша старательно расходовала напиток понемногу, будто рисуя арку.

— Помогите! Надо выше! Метра полтора, – позвала Сирша, застыв в неудобной позе с вытянутыми руками; она замерла, словно не могла прерывать процесс.

Никто не остановил Кая, когда он вышел вперёд. Наклонился, обхватил ноги Сирши, поднял, усадив девушку себе на плечо. Она вскрикнула, мигом взмыв вверх, но быстро взяла себя в руки, медленно разливая чай по, казалось, невидимой стене. Когда они завершили широкую арку, Кай опустил Сиршу и отступил, продолжая следить за происходящим.

— Куколка? – позвал Гипнос, явно смятённый тем, что она творит с его Переправой.

— А, точно! – вспомнила она о рассказе, выплеснув остатки чая со своей кровью прямо в середину арки, и чай врезался в невидимую преграду, растекаясь по ней. Весь пейзаж по форме арки стал мутным, казалось, даже затвердевшим. – Танатос признался, что не знал, что после смерти его тоже забросит на земли ожидания, и, оказавшись там, он начал придумывать план. Он решил, что земли ожидания – это ведь тоже земли. Как твои, как Переправа! – Мелита вздрогнула, когда Сирша с размаху разбила опустевший кувшин о помутневшее полотно пейзажа. Переправа ответила хмурым ворчанием далёкой грозы. – Ты ведь Переправу с чем хочешь соединяешь. То с одним миром, то с другим, и Танатос решил, что и с его землями можно. Они ведь тоже земли! – К Сирше вернулось нервное возбуждение, скорость рассказа увеличилась, пока Гипнос и Морос бледнели на глазах. – А что нужно, если ты сам не можешь открыть дверь, у которой замок с другой стороны? Якорь, верно! Или лазейка, или что-то, что откроет дверь с другой стороны! Не помню точно, что он сказал. Всё вместе вроде. Так вот я и стала якорем! Вы похоронили моё тело. Благодаря тому, что его похоронили целиком, вы оставили след смерти, а моя душа оказалась там. – Сирша горделиво ткнула на себя, а затем на мутную, перепачканную в чае арку пейзажа.