Книга Илос. Начало, страница 119 – Лия Арден

— Вы разделяете понятие тьмы и ночи?

— Верно. Во тьме нет жизни, а Ночь хранит в себе свет. Так мало, что он едва окрашивает темноту в краски, создавая красоту, которую можно наблюдать над головой после захода солнца.

Я кивнул, хоть и не видел особой разницы, однако непонимание не давало права оскорблять незнакомую мне веру. Может, я и любил притворяться бездушной тварью, но границы знал.

— Шло время, и Огонь рос, крепчал и стал солнцем. Он разделил сутки на части. Ночь и Огонь существовали в гармонии, сменяя друг друга. Ночь дарила людям успокоение и прохладу, а свет от огненного шара на небе позволял людям греться в тепле и видеть окружающий мир. Всё было в балансе, и в действительности Ночь и Огонь никогда не разделялись. Потому что в дневное время на земле от каждого предмета была тень, а люди даже ночью жгли костры.

Я откинулся на подушки и бросил взгляд на сады. Балкон выходил на задний двор, и я наблюдал, как люди собирали тяжёлые гранаты. Некоторые плоды они разрезали ножом, раскрывая рубиновую плоть. Принюхивались, пробовали на вкус, а затем, удовлетворённые результатом, переговаривались и возвращались к работе.

— Для моего народа Ночь – священное время отдыха и покоя, поэтому запрещено ругаться и воевать в тёмное время суток. Огонь – священная стихия, и она не должна быть осквернена грехом. На кострах мы сжигаем мертвецов, веря, что таким способом освобождается душа, и если она желает, то сможет отправиться на перерождение.

— Вы верите, что смерть – не конец?

— Именно. Наши предки в этом убедились.

Моя семья тоже верила в перерождение, но я всё равно скептически поднял бровь после непоколебимого заявления вождя.

— Однажды умер всеми уважаемый жрец. Его тело, как и подобает, возложили на костёр, дабы сжечь. Как только плоть и кости сгорели, огонь неожиданно прекратил дымить. Душа жреца слилась с тем бездымным пламенем, и он вернулся неведомым существом. В качестве награды за праведную жизнь и благородные поступки Огонь подарил жрецу тело могущественного джинна. И узнали тогда люди, что джиннов существует в разы больше. Называют они себя дэвами и скрыто от людских глаз живут в песках, в скалах и в озерах оазисов. Среди этих существ были как добрые, так и злые, одни несли благо и помогали заплутавшим, другие же обманывали и даже убивали. И всё же жизнь существовала в равновесии. Это были прекрасные времена, когда мой народ был един в вере и одинаково почитал как Огонь, так и Ночь. Первый раскол произошёл из-за осквернения священной стихии.

Мой взгляд всё так же был направлен на сады, но я более не видел ни рабочих, ни гранатовых деревьев, ни неба. Я смотрел куда-то сквозь горизонт и не заметил, как задержал дыхание, боясь пропустить хоть слово из легенды.

— Однажды двое людей нарушили правило не ссориться во время священного времени покоя Ночи, но стало хуже, когда ссора переросла в драку, а драка – в убийство, – хмуро продолжал Яран. – Один умер от руки другого, виновник испугался содеянного и бросил тело в ближайший костёр, осквернив не только Ночь, но и священный Огонь. Чтобы отомстить своему обидчику, разгневанный убитый вернулся гулем – обожжённым огнём мертвецом.

— Гули правда существуют?

— Наши легенды гласят, что да, но сам я греха не совершал и с подобными существами не встречался, – признался Яран. – После осквернения обеих стихий мой народ начал постепенно делиться на тех, кто отдаёт предпочтение Ночи, и тех, кто восхваляет пламенных существ, считая, что Ночь прекратила нести покой, став временем, скрывающим грехи от чужих глаз. Последователи Огня принялись называть себя огнепоклонниками. И так мой единый народ разделился на племена, а пропасть в вере разрослась. Падение Звезды полностью разрушило единство. Те, кто и до этого отдавал предпочтение Ночи, ужаснулись разрушениям, которые принесло жидкое пламя из вулкана, и вовсе прекратили видеть в огненной стихии что-то священное. При падении Звезды количество почитателей Огня сильно сократилось. Они погибли, потому что не бежали из своих городов, думая, что раз поклоняются Огню и чтят его, то лава их не тронет.