Книга Книга пара, страница 56 – Сергей Калугин

Стрелять из копья было нельзя, так как мы могли раньше времени хлопком привлечь к себе внимание. Зайдя спереди, мы подготовили копья, и, чтобы привлечь к себе внимание зверя, я подобрал камень и бросил в него. Реакции, которой мы ждали от рухета, не последовало. Это создание совершенно спокойно доедало свой ужин и полностью игнорировало наше присутствие. Мы переглянулись с Тави и бросили ещё по одному камню, но тварь только фыркнула в ответ и повернулась к нам боком. Увидев, что при повороте петля затянулась на хвосте, я подумал, что пора принимать более решительные меры, и начал движение в направлении зубастого. На расстоянии метра- полутра я остановился и попытался уколоть копьём этот зловонный шарик. Рухет замер и, судя по мгновенной тишине, даже перестал дышать. Резкий рывок в мою сторону, натяжение верёвки и мгновенная остановка. Я успел только на метр отпрыгнуть назад, приземлившись на спину. Страх, читаемый в моих глазах, только раззадоривал зверя, который прекрасно видел меня и до этого момента просто не обращал внимания. Он откатывался назад и делал рывок вперёд, но верёвка останавливала его в полуметре от моей ноги. Как игрушка йо-йо, он рвался вперед и откатывался назад, проверяя на прочность верёвку. Ко мне подбежала Тави и, всеми силами упираясь ногами и руками, начала оттаскивать меня назад. Как только мы отползли на безопасное расстояние, то поднялись и, сгруппировавшись, медленными шагами пошли на зверя. Рухет, откатившись назад, снова замер. Страх разгонял сердцебиение до предела, а руки, держащие копьё, тряслись от цунами адреналина в крови. Я боялся не нападения животного, а скорее нанести первый удар, принести боль или смерть живому созданию.

Такая же реакция видимо была и у моей напарницы по охоте: мы стояли перед рухетом и, переглядываясь друг на друга, не решались нанести первый удар копьём. Вдруг зверь захрипел и задрожал, начал трястись из стороны в сторону, подвизгивая сквозь хрип. Затем снова замер и затих. Я сделал шаг в его сторону, и чудовище молниеносным прыжком рвануло на нас. Как шар в боулинге, оно растолкало нас в разные стороны, покатившись в ночную тьму, утаскивая за собой бревно, вырванное из стены. Мы кеглями посыпались в разные стороны, падая от удара на землю, а я только и успел бросить копье в уходящий во тьму силуэт. Не понимая, что произошло, я поднял с земли Тави, и мы отправились по следу за рухетом, оглядываясь по сторонам во тьме.

Похлопав по плечу, Тави обратила моё внимание на кровяные капли, которые шлейфом простилались по земле. В темноте её чёрные глаза видели намного лучше моих, и я полагался на её зрение беспрекословно. Медленными шагами мы двигались по следу, старясь не издавать громких звуков. За всё время, проведённое на охоте, мы не произнесли ни слова, объяснялись только жестами и, на моё удивление, очень хорошо понимали друг друга. Спустя десять минут поиска стало слышно тяжёлое медленное дыхание. Я прижался поближе к Тави, так как оружие было только у неё – мы приближались к звуку.

Перед нами, как боксёрская груша, на веревке свисал и качался силуэт рухета. Хрипящее дыхание становилось медленней и тише. Тави подбежала и быстрым движением добила рухета ударом копья, произнеся затем какую-то абра-кадабру, склонившись к тушке. Затем сказала мне: