Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 180 – Максим Антипин

— Тогда, после всех карательных экспедиций, многих лет проведенных в верной службе… Событий, имевшия место быть, мьц-мьц, на древнем кладбище… Я осознал: нет более лекаря, кто облегчит страдания моей бренной плоти. После того, как изуродовал парня, храбреца, стал замечать появление маленьких, подобно укусам комара, болезненных точек. Быть может, месяц минул с тех пор, не больше… От кончиков пальцев они россыпью постепенно, расползлись по кистям. Вначале лишь косметический дефект. В будущем переродились в гнойные кровоточащие язвы. Некоторые из них заживали, оставляли грубые болезненные рубцы. Посещения лазарета приобрели обыденный характер. Вялотекущий процесс, мьц-мьц, растянутый на добрых два десятка лет, превратил ловкие пальцы в скрюченные иссушенные веточки, пригодные лишь как чесалка для спины… Хе-хе, верно говорю! – Жрец горько усмехнулся, мотнув головой.

— Местные эскулапы пожимали плечами, разводили руки, признаваясь в бессилии против столь коварной хвори. Совсем отчаявшись, в минуты великой печали, вспомнил, что частенько разъезжал по горам чкеров, да слышал местные поверья. Собравшись духом, мьц-мьц, принял решение окончить свою жизнь на Плато покоя, куда сам лично отправил сотни человек. Косвенно, естественно.

Только вместо смерти мне подарили новую жизнь. Существа, населяющие плато, открыли ему учение Хромоногого Бога. В течение долгого года, проведенного в недрах пещер, мьц-мьц, познал истину. Дабы не возникало искушения калечить в будущем, не исцелили, а обратили больные кисти в мясистые клешни. Такой вот компромисс. Ими убить сложно, а для самообслуживания хватит.

— Неси знание наше за горы и моря, пустыни и леса. Вербуй в ряды новый последователей, да будет тебе благо. – С такими словами существа Платы Покоя выпроводили бывшего Сотника, а ныне Жреца, из своей тайной обители. Калакеан оказался прекрасным местом для подобной деятельности. Раз у Ин-ке не вышло на родной земле, устремим взоры за большие моря. «Не грубой силой, а мягким убеждением неси мудрость остальным человекам». Таков был наказ…

«Воспоем храбрость и верность императору, и память о них не угаснет! Во имя великих дел, вооруженные тем, чем снабдило их государство, встали грудью на защиту родины. Они совершили невозможное. В тот момент, когда неприятель… ».

Надоел порядком мне бред написанный, может, чуть позже осилю. Трон отложил журнал в сторону. Принцессе статья пришлась по духу, а ему восхваление несчастных, что попали в жернова жизни и были ими же превращены в труху, особо не зашло. Смотрел на девушку, что тихо спала, сам же, в одной набедренной повязке расположился в плетеном кресле, напротив. После путешествия, хорошей еды, жаркого воссоединения, табака, пытался понять: почему так все сложилось? Тот огонь, что раньше нес его по волнам жизни, затух. Спалил я свою душу в печах бестолковых дел. Выход? Где выход? Приступы малодушия все чаще. Боги, как я устал!

В сотый раз издав тяжкий вздох, Трон внутренне упрекнул себя за очередной приступ малодушия. Взял в руки журнал, решил все-таки довести начатое до конца. Бросать на полпути не дело, поэтому…

— Соберись! Чкеров целое море! – Приговоренный с номером двадцать подбадривал то одного, то другого подчинённого, всеми силами удерживал свой участок засады. Жаль, сегодняшний день он не узрел. Ловких горец, на вороном коне, маневрируя среди творившегося мракобесия, одним ударом снес голову. После пал сам, убитый взрывом бомбы, что бахнула возле лица.