Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 59 – Максим Антипин

На горящем корабле не спрячешься. Хотя абордажника и не было на бриге в тот момент, фантазия рисовала, как густой темно-серый дым застилает взор. Режет глаза, перехватывает дыхание. Слизистая носа активно продуцирует жидкость, густой волной стекающую из ноздрей на губы, а после – и на подбородок. Паника растет, прерывистое дыхание перерастает в надсадный кашель, раздирающий горло. Человек хватается за все подряд, роняя предметы на пол. Наверняка травмируется. Пот, обильно выступающий на теле, не справляется с температурной нагрузкой и вскоре кожа, покрытая пузырями, разрывается, выпуская горячую плазму. Раны, появившиеся за волдырями, щедро кровоточат, а выступающая кровь сворачивается в мгновение ока. Глаза лопаются, взвинчивая предсмертный страх до небес. Мышцы хаотично двигаются, а как жизнь покинет их, застывают. Несчастный проваливается в пустоту сознания, в муках, из коих не выберется никогда.

Абордажник подошел поближе к восседающему за столом трупу, рассматривая отверстие в его груди. Словно дыра в корпусе корабля. Обломанные, покрытые сажей, ребра-доски. Обугленные мышцы и кожа напоминали бортовую краску, изменённую огнем. Он и Трон, обратили внимание на эту важную деталь еще при изучении останков других членов экипажа. Отличие в том, что простым матросам досталось намного сильнее. Обойдя стол, Помещик просунул руку внутрь сожженного тела, ощупал его изнутри. То, что обнаружил, лишь добавило вопросов о ситуации.

Внутренние органы спеклись, но не просто как безобразный комок. Юноша извлек на свет божий черную фигурку младенца. Черты лица, настолько четко различимые: ручки, ножки. Большая голова. Ротик, исполненный криком. Вот-вот и прям заплачет. От подобной детализации холодок пробежал по спине. В сознании пирата закружился калейдоскоп воспоминаний:

— Спи спокойно, все в порядке, ночь пришла, ночь будет сладкой, – отец, прижимал пропитанную снотворным эликсиром, тряпочку к лицу поджигателя, – все секреты сохранила, пламя страсти озарило. – Бандит перестал брыкаться, замер. – Хорошо испарятся! Быстро, однако, пары данной дряни действуют! Вот смотри, сын мой, что есть расплата! – Отдав кусок ткани своему управляющему, указал на остальных членов шайки, – этих тоже глуши.

— Почему бы им не предстать перед судом? – Серый задал вполне логичный вопрос родителю.

— Судом? Хм, хм, – отец задумчиво тер покрытый черной щетиной подбородок, – так они и предстанут перед судом. Высшим судом! Непредвзятым и честным! Мы так… – Махнул рукой, – ямщики! – От души расхохотался.

— За мою голову положена щедрая награда! – Злобно, с вызовом, выплюнул фразу, еще не усыпленный особыми парами разбойник.

— Правда? – Отец Помещика, рослый мужчина средних лет, оглядел своих людей, – разрешите, братцы, взять аванс! – Подойдя к бравому молодцу, присел. Достав сапожный нож, оттянул левое ухо, ловко, парой движений, отделил его от тела. Взяв факел, прижёг рану, игнорируя истошные крики жертвы. После поднялся, бросив добычу под визг потерпевшего, одному из помощников.

— Собакам отдай! Пусть этих шпагоглотателей за версту чуют! – Грозно произнес он. – Итак, сынок! – Сменив интонацию, похлопав по плечу кровиночку, приобнял, начал объяснять: – Видишь ли, городовой дал мне право не только возделывать сие земли, растить скот и благосостояние империи в целом. Он, он! Поручил мне еще и охрану. А я, как ты знаешь, – при этих словах положил руку себе на грудь, – плачу всегда в той валюте, в которой происходит обмен.