Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 79 – Максим Антипин

Крики становились все громче, истошнее. Смех пиратов вперемешку с воплями проигравших заставлял кипеть кровь в жилах шамана. Они сдались… Еще одно поселение… Еще один мирный уголок на просторах Калакеана… Пало под пятой алчности. Людской. Нет-нет. Звериной жестокости!

Шаман сделал выбор. Вознеся руки к небу, стал неистово танцевать. Пот лился градом, грудная клетка с трудом вбирала в себя воздух. Сердце стучало, наращивая темп. Во время ритуальных телодвижений, губы постоянно шевелились, творя ворожбу беззвучную, но очень сильную, злобную, могучую. Взбивал ногами тучи песка, ложившиеся песчинками в замысловатые узоры на поверхность идола. В середине действия, ловко подбив ногой посох, поймал, эффектным танцевальным движением сорвал коралл, водрузив его на курчавую голову. Острые грани впились в кожу, прорывая её, углубились в черепе. Так прочно, будто спаялись. Выступившая кровь мгновенно свернулась, образовав багровую каемку. Колдующий упал, переведя пляс в горизонтальную плоскость. Так продолжалось около пяти минут, пока, окончательно не обессилев, застыл. Песок на теле колдуна лег по-особенному, а пот рисовал узоры, идентичные тем, которые образовались на теле тотема. Служитель, и его любимый божок в виде деревянного изваяния, стали погружаться в глубь капища, пока последние не поглотило их полностью.

Во время всего этого действия пираты возжелали заняться самым порочным делом в мире, предусмотрительно согнав выживших в одну кучу, а раненых и умирающих – в другую.

Покалеченными желал заняться Дон Армавискон со своими тремя обезьянками-игрунками. Ар, Тро, Флекс. Так звали его помощников и незаменимых попутчиков. Целые же предназначались для забав. Возможно, некоторых заберут с собой, дабы выгодно продать на плантации. Посмотрим, время покажет.

Налетчики отогнали от общей группы девять молоденьких островитянок. Нежных, юных, хрупких. Заплаканных, закрывающих руками срамные места на теле, жмущихся друг к другу. Осознавая ужас случившегося, и жуть того, что ожидает впереди.

Трон был в метрах тридцати от этой группы несчастных. Сел под стену полуразрушенной, еще с дымящейся сгоревшей тростниковой крышей хижины. Закурил. Сигарила липла к запекшейся на руках крови, но сей факт мало волновал абордажника. Не волновал его и рядом лежащий хладный труп деда. Над рукотворной дырой в животике, нет-нет, кружили тропические мухи. Странно, что почему-то захотел присесть, отдохнуть именно тут. Матросы сильно не утруждали себя, бросив рыхлого тут. Ладно. Потом местные сами как-нибудь упокоят останки.

Самый дерзкий из матросов подошел к плачущим девушкам. Грубо, не церемонясь, схватил одну из них за плечо. Поволок за собой. Песок клубился под босыми ногами жертвы, крик о помощи разносился по округе. У местных вызвал чувство безысходности, беспомощности. Пираты ощущали силу.

Насилие. Кровь. Боль. Вечный круг. Выбрав жертву, насильник, как правило, перед омерзительным действом упокоит ее, по лицу, по волосам погладит, например. А после… Сами понимаете. Либо же без лишнего расшаркивания: грубо, жестко схватит, изобьет, перед надругательством над плачущим и кричащим человеческим созданием.

— Интересно? – Парфюмер плюхнулся рядом.

— Очень, – сухо ответил Трон.

— Ладно тебе! Все любят наблюдать и подглядывать… Так же безобразничать, да-да. – Авантюрист многозначительно кивал голову, – угу, угу.