Книга Лордария – Королевство восьми островов, страница 40 – Филипп Краснов

Ошеломлённые тем, что голос старика может подниматься до таких тонов, спорящие мгновенно замолчали, и малгар добавил уже своим привычным полушёпотом:

— Соблюдайте порядок в суде. Заканчивайте рассказ, Ваше Высочество, а после слово перейдёт к принцу Флориану.

Собравшись с духом Северан как мог, успокоился и вернулся к своему повествованию.

— Я прибыл домой поздно, и застал всё в хаосе. Узнав, что случилось я, мгновенно отправил поисковые отряды, но едва они получили приказ, как Оливия возникла на пороге. В порванной одежде, с засохшей кровью на ногах, она выглядела как восставший из могилы мертвец. Я бросился к ней и помог подняться в её комнату. Я задал ей много вопросов, но она на них ничего не ответила, а когда я вышел из комнаты сказать слугам, чтобы они позвали лекаря, она открыла окно и спрыгнула вниз, с третьего этажа. Меня не было в комнате всего минуту, но и её хватило, чтобы её жизнь оборвалась. Оборвалась по вине человека, которого вы хотите посадить на престол. Человека, который за свои деяния должен сидеть в тюрьме. Именно туда я и посадил его, я надеялся немного выиграть время, чтобы собрать больше доказательств, но он сумел выбраться из катакомб, а всё, что было дальше, вы и так уже знаете. Я прошу суд принять правильное решение, больше мне ничего не нужно.

Северан замолчал, и, поклонившись судьям, вернулся на своё место.

— Что ж, – взял себе слово Гримоальд, – теперь послушаем, что скажет в свою защиту принц Флориан.

Снова ставший спокойным как ледяная глыба, принц поднялся и, не став двигаться со своего места, сказал:

— Я могу понять чувства моего дрожащего дяди. Потерять дочь… это великое горе, которое даже врагу не пожелаешь, но, это не означает, что скорбящий человек может обвинять невиновного в грехах других людей. – Принц облизнул ссохшиеся губы. – Увы, но в своей речи Северан не представил никаких вещественных доказательств моей вины в смерти Оливии. Почему-то в зале суда нет ни тех двух мерзавцев, похитивших её из дома, ни торговца, который видел, как её тащат в бордель, ни даже служанки что узнала бы лица похитителей. Ни один из этих свидетелей и подозреваемых не прибыл сегодня в суд, а это значит, что их слова и деяния не могут быть проверены.

— Их здесь нет потому, – взорвался Северан, – что ты, заметая следы, приказал своим людям всех их убить!

Ничуть не дрогнув от подобного обвинения, Флориан спокойно ответил:

— Мне очень жаль, что мания некогда справедливого и честного человека, привела его туда, где он находится сейчас. Я всегда с большим уважением относился к принцессе Оливии, и проявлял к ней только братскую любовь. Я никогда не предпринимал попыток ухаживать за ней. Вероятно, воспалённая память Его Высочества исказила простую вежливость, и светские беседы которые я временами заводил с его дочерью. И, наконец, я не имею никакого отношения к борделю «Долгих наслаждений»…

— Как бы ни так! – вновь перебил принца Северан, – мои люди взяли тебя именно в этом борделе и полуголого приволокли в тюрьму!

— Вы хотели сказать ваши головорезы? Которые ворвались в мой дом, в северной части города, вытащили меня с кровати и…

— Это всё ложь!

— В таком случае приведите этих ваших людей, и пусть они под присягой подтвердят все ваши слова.