Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 247 – Святослав Макаревский

Хотел солдат этого или нет, а в его словах Илдвиг увидел скрытую угрозу. Неспроста генерал понадеялся, что бунтовщики первыми откроют огонь. Пусть противники коршаджского полка – другой полк, они всё равно такие же кювэрцы. Если приказать гвардейцам открыть по восставшим огонь, открыть огонь по своим, то они могли бы и присоединиться к бунту…

— Я желаю избежать кровопролития? Неужели вы собираетесь убивать своих? – Илдвиг решил использовать оружие бунтовщиков против них же. – Сдавайтесь и примите наши условия. Вы понимаете – это лучшее, что мы можем вам предложить. Это больше, чем лучшее.

— Присоединяйтесь к нам! – снова завопил самый активный переговорщик.

— Значит, вы отказываетесь? – на всякий случай спросил он, молясь, чтобы трое других переговорщиков всё-таки примут решение сдаться. – Вы не сможете сражаться вечно! У вас закончатся патроны, а у нас на подходе ещё два батальона!

Но этих людей – двух унтер-офицеров и одного солдата – нельзя было назвать спорщиками. Они охотно поверили в благородный настрой Илдвига и в правдивость предложения… Они бы приняли предложение, если б не четвёртый – самый активный. Наверняка тайный подстрекатель! Ненависть в его глазах всё о нём говорила…

— Вы же не собираетесь щадить человека, который убил Ракция Гатториса?

— Он получит наименее суровый из всех возможных приговоров, – снова пообещал Илдвиг. Заарен, сохраняя хорошую мину при плохой игре, завопил, что так нельзя и что всю роту надо повесить. А революционер, кажется, понял, кого и зачем из себя строит генерал.

— Мы хотим, чтобы мы все были свободны, – заявил активнейший из переговорщиков. – О большем и нет смысла говорить, Ваше Высочество.

— Тогда, если прольётся кровь, она будет на ваших руках, – мутным взором разглядывая пустоту, отвечал принц.

Он развернулся и сделал сигнал своим телохранителям. Те прикрыли ему спину. Илдвиг медленно прошёлся перед рядами гвардейцев.

— Вам предстоит схватка… Схватка не с Карнбергом и не с другим врагом – схватка с такими же, как и вы, людьми. Они оступились. Революционеры свели их с верного пути. Поэтому – не открывайте огонь первыми! Не открывайте! И тогда они не посмеют стрелять!

Джориен Феркансер

Джориен уже устал сидеть у телеги с пустыми ящиками из-под патронов. Завязанные сзади руки затекли, носовой платок во рту мешал нормально дышать, челюсти болели.

Бунтовщики долго спорили друг с другом, не в состоянии определиться, стоит ли вовлекать другие роты в мятеж. Революционер Фандис хотел поднять полномасштабное восстание. Сначала его не слушали, но очень быстро он всех убедил вполне логичными аргументами: «за убийство командира полка роту ничего хорошего не ждёт. Зато полномасштабное восстание сокрушит армейскую, а то и королевскую власть. Выхода нет и сражаться придётся до конца».

Поднять другие роты так и не успели – подошли верные королеве части. А Джориен валялся и валялся, как поваленная восковая фигура. Внезапно, когда сознание уже почти покинуло его, раздались звуки: щелчок, треск, как будто несколько сучьев бросили в огонь. Первый выстрел прорезал тишину.

Джориен перекатился на живот, согнулся, подобрал под себя колени и кое-как встал. Его никто не охранял, но вся учебная площадка была окружена, и сбежать он никак не мог. Даже укрытий нет, кроме убогого плетёного забора с мишенями… А раз начался бой, значит, его, без сомнения, убьют… Даже если восставшие о нём и забудут, всегда есть шанс схватить шальную пулю.