Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 256 – Святослав Макаревский

Что же это он в игры играет? Он должен был видеть, что Мэйфон взломал дверь, чтобы проникнуть внутрь… Он должен понимать, что Мэйфон его в чём-то подозревает!

— Буду говорить прямо: я здесь потому, что считаю – это покушение тоже произошло с вашего ведома. Более того, скорее всего, вы являетесь его организатором.

Ни один мускул на лице молодого человека не дрогнул.

— Я думал, вы карьерист, который зашёл слишком далеко в своих интригах и желании забраться повыше! Я полагал, что вы дружок принца Аньена Анхена и…

Мэйфон запнулся на полуслове и покачал головой.

— А вы преступник и Индепендент!

— Да, Аньен Анхен был для меня лишь инструментом, и он хорошо сыграл свою роль, он помог мне возвыситься… Я хотел его приобщить к Истине, но он отверг её. Ему не нужна Истина, – ответил Родраген. Слово «истина» он произносил так, что Мэйфон понял: здесь замешан какой-то религиозный и мировоззренческий вопрос.

— Нет, это вам не хотелось посвящать человека, которого вы цинично использовали, в ваши тайны! – возразил Мэйфон. – Я вполне понимаю, какой моралью руководствуется ваша революционная братия.

— Тут революция не причём, – Родраген улыбнулся так, будто сочувствовал его невежеству. – Впрочем, вы, очевидно, полагаете, что сегодня меня остановите.

Мэйфон не удержался от кивка.

— Вы действительно появились неожиданно, и это вам не поможет! – собеседник взмахнул рукой, словно отрезая что-то. – Но на балу у графа, когда мы познакомились, я уже понимал, что ещё одна встреча неминуема. Я предвидел нашу конфронтацию! Я подготовился к ней. И я ожидаю, что по итогам сегодняшнего разговора мы станем союзниками и будем отныне работать вместе…

— Это почему? – Мэйфон попытался вложить в голос побольше презрения, но ему это не особо удалось. Всё происходящее полицмейстеру очень не нравилось, нарастало беспокойство. – Назовите хоть один довод!

— Я сразу назову свой последний и главный довод, пускай он в нашем разговоре прозвучит первым!

В руке синбульского полицмейстера появился небольшой прозрачный сосуд, на первый взгляд пустой.

Внутренний голос посоветовал Мэйфону пристрелить собеседника, пока не поздно, но… Если он убьёт Родрагена без суда и следствия, Рудисин его по голове не погладит. А Аньен Анхен вообще задушит! Да и сам Мэйфон желал бы прежде узнать мотивы Родрагена и, самое главное, ответ на вопрос: является ли тот сам революционером или же просто использует их в своих корыстных целях?

Родраген расстегнул ещё две пуговицы на мундире, открыв взору Мэйфона свой жилет, из кармана которого торчала подозрительная трубка. Родраген с улыбочкой прикрепил сосуд к этой трубке.

— Это то, о чём вы подумали, верно, – довольно пояснил Родраген. – В склянке нитроглицерин. Его совсем немного, но слабая взрывная волна от него заставит сдетонировать динамит, – он указал пальцем на трубку. – Если я умру, то тело моё грохнется на землю, и нитроглицерин взорвётся. За ним последует динамит и вся квартира, полдома на воздух взлетит. Мы отсюда выйдем вдвоём, господин Антеро: либо как союзники, либо нас обоих вынесут вперёд ногами. Если от наших тел что-либо останется…

Мэйфон посмотрел в сторону. Он уже знал, что нужно делать. Разум его распорол ткань пространства и овладел эмоциями Родрагена. Вернее, должен был овладеть – молодой человек внезапно начал сопротивляться.