Книга Дверь в королевство нагов, страница 4 – Елена Черткова

И вдруг холодное, словно выточенное из мрамора лицо осветилось очень легкой, но определенно теплой улыбкой.

— Чем ты сейчас занимаешься? – спросил он.

В этот момент хозяин ресторанчика поставил передо мной пахнущую специями еду и стакан с чаем. А потом невозмутимо развернулся и пошел прочь, будто бы за моим столом не прибыло посетителей.

— С… сейчас? – неуверенно переспросила я.

— Там, где ты сейчас живешь, – пояснил мужчина.

— Работаю врачом и… – я осеклась. Только сейчас до меня дошло, что незнакомец говорит на чистейшем русском. На этом способность связно изъясняться снова меня покинула.

— Я рад, что ты там, где хотела быть.

И светлые пальцы подвинули ко мне тарелку.

Я попробовала поесть. Под пристальным взглядом зеленых глаз давалось это непросто.

— Мы знакомы? – наконец спросила я. Получила в ответ уверенный кивок, но не получила объяснений. Через некоторое время я попробовала заговорить снова: – Ты наг?

И опять получила кивок.

— Что там? – мотнула я головой в сторону холма. – Что вы охраняете?

— Правду.

— В смысле?

— Правду, – повторил он. – О сути вещей. О сути того, кто воспринимает эти вещи.

— А что там в середине?

— Правда, – ровно тем же тоном ответил незнакомец.

— Почему тогда вы не пускаете к ней никого?

Мужчина напротив приподнял черные брови в легком удивлении.

— Из наших дверей всегда торчит ключ. Просто большинство людей слепы настолько, что не могут разглядеть замок.

— А я могу попробовать?

— Можешь, – лицо моего собеседника снова осветила легкая улыбка. – Прогуляйся около дома Марпы.

Незнакомец встал, чуть не уперевшись макушкой в потолок, и направился к двери.

— Подождите! – воскликнула я, судорожно подыскивая повод продолжить беседу. – Как вас зовут?

— Ха́астис, – произнес он уже, кажется, на каком-то другом, странном языке; это было словно не имя вовсе, а какой-то единый свистящий звук.

Он шагнул за порог, но на улице уже не появился.

* * *

Около Сваямбхунатх располагался целый лабиринт узеньких улиц, и там сложно было понять, шагаешь ты все еще по дороге или уже ввалился к кому-то во двор. Впрочем, границы между многочисленными территориями монастырей и владениями местных жителей были весьма размыты. Мне пришлось опросить с десяток местных, прежде чем кто-то смог указать хотя бы примерный адрес. С учетом того, что лама Марпа жил без малого тысячу лет назад, удивительно, что от его дома вообще что-то сохранилось. И вот в одном проулке меня окружила свора веселых щенков. Они бесстрашно подпрыгивали, пытаясь ухватить меня за край вязаного кардигана. За этим весельем я не заметила, как очутилась у раскрытых деревянных ворот. На мгновение повернувшись, я застыла. Казалось бы, обычный дворик. Невзрачный. Даже, можно сказать, неопрятный. На веревке сушилось женское белье пугающих размеров. В тени развалилась уставшая собака, видимо, мать этих четверых сорванцов. В центре двора стояло что-то вроде колодца: проем в форме семени был метра два в длину. С одной стороны возвышался каменный лотос, с которого в четыре стороны света смотрели фигурки будд. С другой спускались вниз несколько узких ступеней. Из стены, украшенной рельефными изображениями, торчал желоб в виде зубастой пасти. Над ним красовалась единственная золоченая статуэтка из убранства колодца: над сидящим в позе медитации Буддой нависал змей с толстым телом, которое расходилось на несколько голов. Воды в колодце было немного, сантиметров двадцать, не более. На дне среди заиленного мусора что-то поблескивало. Я наклонилась, чтобы рассмотреть. Кажется, это был двойной дордже, символизирующий силу и нерушимость, способный уничтожать вредные желания и страсти…