Книга Академия Слов, страница 69 – Сенни Роверро

— Просто учитывай в следующий раз, что то, что ты считаешь правильным, для неё — неприемлемо даже в формате мысли. Даже если учесть, что она не совсем стандартная светлая, – вздохнул Эдгар. – Ты молодец, что догадалась позвать меня, я скорее всего смогу вернуть её в нормальное состояние. Но тебе лучше выйти, ты для неё сейчас лишний стресс.

Я нехотя, но подчинилась. Минут через пятнадцать, наполненных для меня самобичеванием и тремором рук, меня позвали обратно.

— Ты его убила? – глухо спросила Эльвира, стоило мне сесть за стол.

Один лишь вопрос, и вот я уже чувствую себя каким-то чудовищем, хоть и не считаю свой поступок неправильным.

— Подозреваю, его участь страшнее, – нервно усмехнулся Эдгар.

— Я не убивала его, – твёрдо произнесла я, с немым укором посмотрев на него. Вот интересно, что он сделал бы, окажись в своё время на месте Виры, например, моя мать, а на моём – он сам? Наверняка ведь тоже подключил бы фантазию и обеспечил бы её обидчику очень "весёлую" жизнь. – Просто через несколько дней он окончательно сойдёт с ума и начнёт бояться даже собственной тени. Позаимствовала идею из "Мастера и Маргариты".

— Не стоило, – потерянно покачала головой Эльвира.

— Стоило, – упрямо ответила я. – Поверь, ты не первая, кого он домогался, и, подозреваю, не всем удавалось вырваться.

Во взгляде Виры вспыхнуло негодование, и я окончательно успокоилась. Всё, она точно пришла в себя. Зная её, после этих моих слов она уже не считает соседа человеком, достойным жить, даже будучи светлой, и больше не осуждает меня.

Какое-то время мы жили относительно спокойно. Ежедневные разборки с нечистью не в счёт, это в какой-то степени было даже весело. Город затих, очевидно, набираясь сил для ещё одной легенды, нечисть бушевала уже не так азартно и даже Соколов уже не заводил со мной разговоров об опасности Кирова, хотя пару раз пытался. То ли мне удалось убедить его в бредовости его подозрений, то ли он понял, что бесполезно.

Единственным минусом во всём этом было то, что Вира стала интересоваться моим прошлым. Точнее не так, она и раньше им интересовалась, но получив непрозрачный намёк на то, что лучше не лезть, отступилась. А теперь её интерес возобновился и стал куда более настойчивым.

* * *

— У тебя есть гитара, но я ни разу не видела, чтобы ты на ней играла, – как бы вскользь отмечала она.

Я молчала. Играть на гитаре я умела, но та, что висела на кухне на стене, была отцовской и потому священной для меня. Я лишь раз в месяц проверяла настройку и чистила её. Дядя говорил, что папа очень её любил.

* * *

— Эти цветы. У тебя вся квартира в комнатных цветах. Ты ведь не слишком любишь растения, я замечала, но за этими ухаживаешь донельзя тщательно. Почему?

Я отмахивались, отвечая что-то неопределённое. Цветы были мамиными любимцами. Пока я жила в приюте, за ними ухаживал дядя, теперь это было моей обязанностью, пусть на меня её никто и не возлагал.

* * *

— Столько фотографий твоих родителей по всему дому, но ты на них если и есть, то тебе едва ли больше года. Они рано умерли, да?

Эльвира знала, что я сирота, и что я дочь героев из академических сплетен, но в каком возрасте я лишилась родителей ей было неизвестно. Я вновь отмалчивалась, искусно делая вид, что не слышу или что слишком занята.