Книга Лимбус. Том 2, страница 27 – Эон Линь

— Но ты был первым, Юань Фэнь, и сам же ранее говорил, когда я подарил тебе юэбины, что… – Энделлион задумчиво постучал указательным пальцем по губам, вспоминая, и потом радостно продолжил: – Для тебя они подобны лебединому перу, привезенному за тысячи ли^[59].

Он использовал против меня мое же оружие, и все возражения выглядели бы недостойными Повелителя Тысячи Вод. Тогда я не задумывался о ценности дара, ведь для небожителей многое приобретало совершенно иные, глубинные смыслы.

— Давно хотел спросить тебя, Юань Фэнь, а почему именно желтая хризантема?

— Белый – цвет смерти, а желтый напоминает о теплом солнце. Тебе он подходит больше, Энделлион – дневная звезда Экнориана.

Король отвернулся и запустил пальцы в короткие волосы, взъерошивая их. Я тоже изучил его за долгие годы, проведенные вместе, и знал, что за этим жестом он пытался скрыть смущение. Энделлион все еще считал себя недостойным называться Солнцем Экнориана.

Ли Цзиньлун привлек мое внимание едва уловимым жестом, и мы подошли к Саньцзетан^[60], над которым висела звезда Саньшугуан^[61]. Здесь правителям трех миров предстояло продлить договор, подтвердив его своей духовной энергией и заверив светом звезды, пролившимся на алтарь.

День заключения десятого договора наступил.

Ахимот пребывал в мрачном расположении духа, и его ци была нестабильна. Она прорывалась всплесками и выливалась на доспехи волнами гудящих искр. Казалось, что владыка Тьмы сконцентрирован только на ее подавлении.

Я вопросительно посмотрел на Ли Цзиньлуна, но он тоже находился в замешательстве. Нам ничего не оставалось, кроме как замереть в ожидании, когда звезда Саньшугуан проснется.

Когда солнце уступило свое место на небосклоне, на прощанье окрашивая купол в глубокие розово-фиолетовые оттенки, первый луч из звезды заскользил по Саньцзетан и остановился в самом центре белого камня. Толпа, увидев это, перестала шептаться, боясь нарушить торжественный момент, а Энделлион с благоговением и одновременно отчаянием смотрел на Саньшугуан. В каждом его движении проскальзывала подозрительная неуверенность.

Второй луч вырвался, пронзив небеса, и, описав полукруг, присоединился к первому. Ахимот тем временем не сводил испепеляющего взгляда с короля, словно ждал от него действий или слов. Между ними явно что-то происходило, и мне стоило поговорить об этом с Энделлионом. Несмотря на его статус и ум, будучи человеком, король не мог решить все проблемы в одиночку, особенно если они касались Владыки Тьмы.

Третий луч устремился сразу к остальным, и по камню прошла рябь, напоминая круги на воде от упавшего листа. Ли Цзиньлун направил поток ци в руку и положил раскрытую ладонь на алтарь. Луч скользнул по Небесному Императору и, приняв ци, засветился мягким голубым цветом.

Ахимот не двинулся с места и ждал, что сделает Энделлион. Я хотел схватить его за руку и спросить, всё ли в порядке, но король сделал шаг вперед и, уверенно встретив взгляд Владыки Тьмы, занес руку над алтарем.

— Ты не посмеешь, – гневно прорычал Ахимот.

Энделлион остановился, будто сомневаясь в своем решении, но потом резко опустил ладонь на камень. Второй луч скользнул по нему и загорелся желтым. Одновременно с этим произошло сразу несколько событий. Ахимот, издав вопль раненого зверя, призвал свой меч Абиссхе и воткнул лезвие в Саньцзетан. Купол над нами замерцал, и по нему расползлась сетка трещин, а лучи на звезде Саньшугуан погасли.