Книга Лимбус. Том 2, страница 91 – Эон Линь

— Да, беспощадно разгромил его – прямо на глазах у всего Предрассветного города, – подтвердила Лис с таким довольным видом, будто это было ее личной заслугой.

Воздух прорезал резкий и пронзительный гул голосов. Мне казалось, что еще немного – и из ушей пойдет кровь. Но их, похоже, это ничуть не беспокоило. Не обращая внимания на мое недовольство, они свалили меня на подушки и мигом окружили, предлагая вино и фрукты.

— Расскажи нам про турнир.

— И про литературную игру.

— Какое стихотворение вы читали с Шуйши?

Девицы при ближайшем рассмотрении оказались неестественно красивыми. Такие могли бы очаровать кого угодно. Я бросил взгляд на хмурого У Вэйшеня и понял, что его им бы точно не удалось пленить – как, впрочем, и меня. Когда-то подобное внимание доставляло удовольствие, но теперь оно раздражало и тяготило. Их нескончаемые вопросы о турнире, сопровождаемые нелепыми попытками накормить меня виноградом, только усиливали это чувство.

— Лао Шуй, не смей издеваться над ним. Особенно когда я зол на тебя. – От ледяного тона Шеола рыбина виновато вжал голову в плечи. – Ты отправил его одного, зная, что там шэцзины.

— С ним бы ничего не случилось, несмотря на человеческую форму. Принц не имеет настоящего тела, а его душа принадлежит мечу. А вот ты, сяо Фэнь, пострадал, только… – Градоначальник прищурился и приложил ладонь к груди Шеола, а затем удивленно поднял взгляд на меня. – Не думал, что ты так быстро восстановишь свой источник. Давно ли души экнорианцев стали настолько сильными?

— Значит, надежды Создателя уже рухнули и человеческий ребенок лишился души? – Звонкий мелодичный голос юноши напоминал пение канарейки на рассвете, но вскоре он перешел в заливистый, полный злобы смех.

Успокоившись, юноша вышел из тени колонны и отвесил поклон, соответствующий придворному этикету.

— Прошу прощения за мою бестактность и ужасные манеры. Мортен пришел бы в ужас, узнав, как я поприветствовал его высочество.

Мне ничего не оставалось, кроме как со своего места ответить уважительным наклоном головы, вполне допустимым для такого приветствия. Я уже не считал себя частью королевской семьи, поэтому излишние церемонии выглядели бы неуместно.

— Разрешите представиться, второй из Семи Смертных Грехов – Зависть. Наделен Князем Тьмы Одором лисьими пороками: тщеславием и лукавством.

— Нейн – душа меча Шигэтайяна, – не раздумывая сказал я.

Юноша выпрямился и изогнул губы в едва уловимой улыбке. Если бы не алые пылающие глаза, его легко можно было бы принять за отпрыска знатного рода Экнора.

— Вы обыграли всех в Хэйдересе, господин Нейн. Однако пока ваша душа не разрушена, Создатель еще может получить желаемое.

— Как ты здесь оказался, Инидий, и зачем? – подозрительно спросил Шеол, поднимаясь с трона.

Зависть обвел всех мучительно долгим взглядом и остановился на градоначальнике.

— Не сочтите за дерзость, господин Шуй Сяолун, но мне не хотелось бы говорить при посторонних.

Повелитель тритонов расслабленно закинул ногу на ногу и потрепал по макушке притихшего и оттого совсем незаметного Янь Шэнли.

— Наш гость такой недогадливый, правда, сяо Янь? Может, скажешь вместо твоего дагэ^[105]?

На удивление, Янь Шэнли не увернулся от прикосновения Шуй Сяолуна и лишь послушно пробурчал: