Книга Злодейский путь!.. Том 7, страница 157 – Эл Моргот

Рэн настороженно уставился на него.

— Присядь, Рэн, – произнес Шен, осматриваясь по сторонам. В этой комнате не было ничего, напоминающего столик, за который они могли бы мирно опуститься. Пришлось вновь указать ему на кровать.

Рэн скривился от его фамильярности и чуть было не потребовал называть его старейшиной, но все же решил, что сейчас это вовсе не важно. Это в самом деле было неважным, и все же покорно терпеть пренебрежение Шена и даже не кричать на него, отстаивая свои права, оказалось ново и сложно.

Лицо Рэна так перекосило, когда он повернулся к кровати, что Шен недоуменно нахмурился, ища здесь какой-то подвох. Рэн тем временем, резко развернувшись, сел на кровать с таким, казалось, внутренним вызовом, что Шен вновь не знал, что и думать.

«Его так беспокоят кровати?» – недоуменно подумал он, чувствуя себя неимоверно глупо.

— Ты объяснишь мне, что здесь вообще происходит? – нетерпеливо потребовал Рэн.

Похоже, дневной свет здорово его взбодрил. Несмотря на странность происходящего, Рэн выглядел не в пример живее себя в гробнице или даже себя же несколько минут назад. Или он просто смирился, что свихнулся?

Шен решил на всякий случай уточнить:

— Что последнее ты помнишь?

— Прежде чем очнулся здесь? – уточнил Рэн, принявшись нервно постукивать пяткой по полу.

Шен молча ждал ответа. Стук каблука участился, а затем резко оборвался, и Рэн произнес:

— Я хорошо помню, как мы шли по тоннелю с тобой, твоим учеником, старейшиной Муаном и старейшиной Левом. Мы спустились в какую-то комнату. Потом стало совсем темно…

Рэн надолго замолчал, и Шен уже собирался прервать тишину, когда он произнес:

— Еще свет… или блеск… Я ощущал, как двигаюсь по узкому коридору навстречу свету, а затем этот свет объял всего меня… И затем все вновь погрузилось в темноту.

Шен задал этот вопрос из чистого любопытства и чтобы немного отвлечь Рэна от основной цели их разговора и не собирался развивать эту тему, но сейчас из любопытства не смог не уточнить:

— Как ты ощущаешь свое пребывание в темноте? Это миг? Потеря сознания? Или ты мог бы досчитать до ста тысяч? Ты осознаешь себя? Чувствуешь что-нибудь? Можешь ощутить боль или какую-то часть своего тела?

Такое обилие вопросов заставило Рэна удивиться, что несколько отвлекло от страха, который он ощутил, вспоминая прошлое пробуждение. Впервые Шен разговаривал с ним так заинтересованно, даже приятно. Однако Рэн прекрасно осознавал сущность проклятого старейшины, чтобы понять, что подобная заинтересованность не сулит ничего хорошего.

Он вскинул голову и внимательно вгляделся в глаза Шена, а затем обхватил себя руками, словно страдая от холода.

— Так, значит, я в самом деле одержим Глубинной тьмой?

Шен не успел подобрать верных слов, да Рэну и не требовалось ответа, он принял его молчание за согласие. Шен видел, как с его лица пропадают все краски, а глаза теряют яркость. Через несколько секунд перед ним предстал человек, словно приговоренный к казни.

— Я… я не хочу умирать.

Глаза Шена расширились, а холодное лезвие, словно застрявшее в груди, вновь провернулось, напоминая о содеянном.

Рэн не был человеком, к которому Шен должен был испытывать хоть каплю сочувствия. И все же… Все же Шен не чувствовал себя вправе судить его. Как любое живое существо – он хотел жить. Как любое глупое живое существо – он совершал ошибки.