Книга Злодейский путь!.. Том 7, страница 5 – Эл Моргот

Шен сделал глубокий вдох и, запрокинув голову, прикрыл глаза. Ал смотрел на него и думал лишь о том, что его шея кажется очень уязвимой в этот момент. Нужен только шаг вперед, взмах меча, и его кровь наконец все закончит… На мгновение он представил это так отчетливо, что даже побледнел.

Шен же вновь повернулся к нему, посмотрел внимательно, чуть склонив голову набок, и произнес:

— Знаешь, почему это письмо так выглядело? В начале я ведь в самом деле собирался, как обычно, подыскать правильные слова, сгладить острые углы и даже извиниться… – Он тихо хмыкнул себе под нос, словно сама мысль об извинениях вызывала в нем еле сдерживаемую иронию. – Заметил смену тона? «Ал, у тебя есть основания злиться», – словно дразнясь, процитировал он высоким тоном. – А затем: «Глупец, неспособный услышать чужие слова, даже если их прокричат тебе на ухо!» Да-а-а, я так старательно пытался сделать вид, что уважаю твое мнение. – Шен вздохнул. – Но на самом деле нет. В моих глазах ты был и остаешься ребенком.

Ал с силой сжал рукоять меча, исподлобья наблюдая за Шеном, словно загнанный зверь за отвлекшимся охотником. Шен даже принялся расхаживать из стороны в сторону, поглощенный своим монологом:

— Ты не виноват, нет! Тебе просто недостает жизненного опыта. Когда-нибудь в тебе действительно будет то, что называют характером. Но не сейчас.

Ал продолжал слушать, словно желая выпить эту горькую микстуру до последней капли. Его никогда в жизни так сильно не оскорбляли. (Или же чужие слова еще не задевали его так сильно.) Шен словно вознамерился втоптать его в грязь, и Ал наблюдал за этим, затаив дыхание.

— Сейчас ты… еще только слепок. Ты просто не можешь осознать этого, пока не повзрослеешь. И я так старательно подыгрывал, хотел снова сказать, что уважаю твое мнение… Но я не смог сдержаться! – тон Шена изменился, и он развернулся, теперь глядя прямо на Ала. – Потому что мне в самом деле было больно.

От этих слов Ал опешил. Он ожидал продолжения, какой он никчемный, ничего не соображающий дурак, чьи чувства не имеют значения, пока ему не исполнится хотя бы двадцать. Признание бывшего учителя в своей уязвимости застало его врасплох.

— И я не об ударе говорю, – зло и удивленно продолжил Шен, словно не ожидал собственных слов. – Мне было больнее, чем я мог подумать. Я никогда не замечал, что ты стал настолько важен для меня. И я никак не ожидал, что привяжусь к тебе так сильно, что мне будет настолько больно! Хах. – Он замер и усмехнулся, а затем взмахнул руками и произнес словно с облегчением: – Ну вот, наконец-то я это сказал! Смог признать хотя бы перед собой.

Длинная речь подошла к концу, и Шен задумчиво замолчал. На поляне воцарилась тишина. Шен покосился на Ала, а затем немного удивленно пробормотал:

— Этого недостаточно? Но мне ведь в самом деле стало чуточку легче, когда я произнес это вслух…

Ал потрясенно смотрел на него. Меч в его руке подрагивал.

— Ты надо мной издеваешься? – смог выдавить он. – Продолжаешь издеваться? Тебе мало?

Шен посмотрел на парня с искренним недоумением, а затем вздохнул, покачал головой, опустил ее и снова вздохнул.

— Ну да, на что я рассчитывал… Даже в моих снах, как бы я ни формулировал, ты слышишь только то, что понимаешь…

Он вскинул голову, отбросил меч в сторону и развел руки.