Книга Злодейский путь! Том 1-2, страница 158 – Эл Моргот

— Да, – перебил его слепец, – я ее помню. Ее красота показалась мне тогда чем-то неземным. Хм… на самом деле я был так ослеплен ею тогда, что долгие годы мечтал встретить ее вновь. Ее образ навсегда отпечатался в моей памяти. Наверное, даже Лунни я так любил потому, что она была похожа на нее. Но откуда ты знаешь?

— Эта девочка тоже влюбилась в тебя. Она ходила за тобой по пятам, все надеясь, что когда-нибудь ты увидишь ее вновь. Она находилась рядом с тобой многие годы незримым духом-хранителем.

— Духом?

— И когда твоя жена умерла…

Слепец дернулся. Шену показалось, что он вновь попытается его ударить, но тот сдержался и замер.

— Когда она умерла, – продолжил Шен, – а это случилось еще до того, как я приехал в этот город, твой дух-хранитель вселился в ее тело, создавая иллюзию ее жизни только лишь для того, чтобы ты не умер от горя вместе с ней. Ее сил хватало только на то, чтобы говорить вместо нее и создавать видимость движения губ, она даже не могла встать с кровати. И когда я приехал, сразу все понял. Я не сожалею о своем предложении. Жалко только, что вы так друг друга и не поняли. И дух, ставший на время человеком, вынужден был уйти, нося под сердцем твоего ребенка. Повезло, что к тебе тогда как раз направлялся твой старший брат. Он увидел завершение этой драматичной сцены, был сражен красотой женщины, которую ты выставил из своего дома, и предложил ей пожить у него. Наверное, сначала он думал, что ты еще захочешь ее увидеть. Но предполагаю, после осознания того, что твоя жена давно мертва, ты долгое время был несколько не в себе. Думаю, только ненависть ко мне заставила тебя жить дальше. А твой старший брат решил растить ребенка как своего и в итоге ничего тебе не сказал. Ты же озверел в своей боли. Предпочитая ненавидеть весь мир, ты сыпал проклятья и на него, и на его детей, когда брат пытался предложить тебе помощь, и демоны ведают, на скольких еще людей, проходящих мимо тебя по этой улице. Вот только проклятье однажды сработало, так как исходило от отца к родному сыну.

Шен замолчал. Слепец напряженно стоял перед ним.

— Что ты имеешь в виду? – наконец уточнил он.

— То, что ты проклял своего сына на семь лет неудач. Не знаю, изменится ли что-то после того, как ты узнал правду. Но я должен был попытаться.

— Ты на самом деле очень жесток, Шен, – прошептал слепец. – Рассказать мне это спустя двадцать лет…

— Ты все еще хочешь со мной сразиться?

Слепец внезапно усмехнулся.

— Это уже не имеет существенного значения. Все равно на его лезвие был нанесен смертельный яд. Я тоже научился быть подлым за эти годы и уже давно понял: чтобы победить превосходящего по силе противника, необходимо играть бесчестно.

Шен перевел взгляд на кинжал, рукоять которого все еще держал в левой руке. На лезвии уже успела засохнуть его кровь.

— Может быть, ты убьешь меня? – предложил слепец.

Он помолчал, но Шен не произнес ни звука.

— Нет? Ну что ж. Тогда мне пора.

С этими словами он отвернулся от Шена, поднял свою миску для пожертвований и, довольно быстро зашагав вниз по улице, скрылся из виду.

— Какой хоть яд на кинжале? – спохватился Шен, но слепца уже не было видно.

Хотя вряд ли он ответил бы, даже находясь перед ним. Шен прислушался к своим ощущениям. Пока что, кажется, он не собирается умирать на месте.