Онлайн книга «Призраки старого кладбища»
|
Альберт Петрович проиграл. Драгоценный титул «Некрополь года» ушел к пареньку из Северног всего лишь за свежие дорожки, выбеленные мраморной крошкой. А следом вдобавок история приключилась, и совершенно не вовремя… Начиналось все как обычно. Собрание смотрителей под видом поминального обеда выдалось утомительным и разочаровывающим. Обсуждалось вечное: у кого захоронили долгожителя, где самая ухоженная калитка, у кого реже прочих на поминки «опять никто не пришел», где нынче статуи помпезнее. После, за киселем с творожным кремом, подвели итоги. И переходящий титул, увы, уплыл из рук Альберта Петровича. Возвращался смотритель на свое Военное кладбище на Козлова пешком через весь Минск. В руках он нес пустую, но от этого не менее отягощающую папку с отчетностью. Титул был утерян. Двенадцать лет победной поступи – и вот такой щелчок по носу. Город вокруг сиял, жил, торопился, но внутри гудела только одна простая обидная мысль: столько лет, а оказалось – какие-то свежие дорожки одним махом решают все. Само кладбище в предвечерних сумерках встретило его молчаливым, строгим спокойствием. Фонари, зажженные позже срока, – экономия! – отбрасывали на тропинки длинные зыбкие тени, в которых знакомые каменные стражи обретали таинственные, чуть укоризненные очертания. Здесь все было на своих местах: и ряды солдатских плит, строгих, как шеренги, и почтенные надгробия профессоров и ученых, и тишина, густая, почти осязаемая, прерываемая лишь скрипом трамваев за оградой да редким карканьем воронов. Рутина. Вечная, умиротворенная рутина. И лишь в сердце Альберта Петровича копошился червь досады. На пороге красного административного домика, больше похожего на сторожку, поджидал старший охранник Юра, пропахший табаком, сканвордами и ночным растворимым кофе. — Альберт Петрович, – Юра не смотрел в глаза, что уже было дурным знаком, – тут у нас… мадам одна… — Какая еще мадам? – отозвался смотритель, снимая пальто и водружая его на вешалку. – Опять репортеры? Говорил же, без моего позволения… — Да не. Посетительница. — Вот те на! Посетительница на кладбище! Ну диво дивное… – Альберт Петрович к этому моменту совершенно разозлился и, взмахнув руками, бухнулся в кресло у окна. – Юр, я сейчас сяду на коня[2], ты давай-ка выкладывай, не тормози. И охранник, коверкая слова, сбиваясь и покашливая, изложил суть. Девушка лет тридцати, не более, приходит вечерами раз в три-четыре дня. Одевается «не по-здешнему». Не буднично, не траурно, а словно на премьеру в театре: воздушные платья, жакеты, туфли на тонких каблуках. Ходит не спеша по центральной аллее, что ближе к храму, а потом ныряет в сектор левее, к могилам творцов. А вернее, непременно идет к одной и той же. И если после подойти туда, можно уловить шлейф дорого цветочного парфюма, который совершенно не вяжется со здешним запахом ладана и влажной земли. — Куда именно она ходит? – нахмурился Альберт Петрович, мысленно пробегая по списку тех усопших, чьи имена все еще гремели в памяти народа. — К одному автору… — Якубу Коласу? Янке Купале? Может, Кузьме Чорному? — Мимо… — Юра! – Альберт Петрович ощутил, как желваки болезненно напряглись. – Что за мадам, куда ходит, ну? — К какому-то… Владимиру Хутко-Зничке. Вроде поэт. Помер в позапрошлом веке. Никто к нему не ходил, да и разве слышал о таком? |