Книга Призраки старого кладбища, страница 41 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

Артур потер сначала очки платком, а затем глаза рукой – не помогло. Крышка гроба, вопреки законам физики и, что куда более важно, логике и здравому смыслу, парила в воздухе, поднимаясь все выше и выше. Металлическая же проволока с фамильной печатью и с гербом на концах, охватывавшая гроб туже любого корсета, не удерживала крышку, а лишь растягивалась, позволяя той левитировать. «Вингардиум левиоса» или «Левиоса» какой-то!

Артур, щупленький паренек, весивший при росте метр восемьдесят всего килограммов шестьдесят, не верил в волшебников и магию, призраков и мистику, приметы и проклятия – в общем, ни во что, что не было доказано наукой. Он, человек цифр и фактов, доверял лишь системам вентиляции и видеонаблюдения, температурным датчикам и правильной инвентаризации. И уже третий год был идеальным хранителем фондов Национального историко-культурного музея-заповедника «Несвиж». Точнее, его заупокойной части.

В усыпальнице Радзивиллов, расположенной в полуподвальном помещении костела Божьего тела, Артур бывал трижды в неделю. Его маршрут был отточен: низкая дверца в каменной тумбе у левой стены храма, под барельефом в виде черепа на фоне скрещенных косы и лопаты, затем – узкая лестница вниз. Memento mori. Вечное напоминание, которое сам Артур, циник и рационалист, давно перестал замечать.

Воздух в крипте был неподвижен. Пахло пылью веков, старым деревом и ладаном, который, казалось, впитался в сами камни фундамента. Здесь, под сводами первого в Восточной Европе барочного костела, покоились семьдесят представителей рода Радзивиллов.

В середине восемнадцатого века князь Михаил Казимир по прозвищу Рыбонька велел объединить разрозненные склепы с центральной галереей. Теперь просторный зал с низкими сводами опоясывали ряды черных саркофагов из березы. Именно в них упрятали в свое время большинство гробов, а некоторые даже поставили на подставки в виде лап грифона.

Часть саркофагов стояла отдельно, но большинство было распределено по нишам, а над ними в стены были вделаны стюковые плиты работы мастера Залесского. Вот только искусственный мрамор от влаги покрылся паутиной трещин, позолота с горностаевых мантий и корон облупилась, а тексты эпитафий почти стерлись. Артур иногда проводил пальцем по шероховатой поверхности, пытаясь угадать буквы. Без толку. История здесь не считывалась, а ощущалась – давящим холодом и тишиной.

Если туристы посещали крипту с замиранием сердца, то Артур – с планшетом и чувством глубокого экзистенциального раздражения. Для него именитый род был всего лишь набором исторических данных: датами рождения, инвентарными номерами саркофагов и точным местом в генеалогическом древе. А Черная дама и прочие замковые легенды – маркетинговым ходом для привлечения туристов, порожденным бурным воображением скучающих экскурсоводов.

В тот вечер Артур оказался в крипте совсем один. Официально – чтобы сверить маркировку перед приездом польской делегации. Неофициально – потому что дома его ждала пустая съемная квартира и остывшая гречка. Он спускался по узкой лестнице, ключи со звоном бились о бедро. Усыпальница встретила его привычным, почти родным холодом.

Артур шел вдоль саркофагов, бросал беглые взгляды на своих «подопечных», быстро переходя от одного к другому, и отмечал стилусом в планшете сверенные инвентарные номера. Такая торжественная церемония занимала у него чуть больше часа – все-таки семьдесят гробов-саркофагов. Как правило, ничего нового он не обнаруживал и, довольный собой, шел домой. Всегда, но не сегодня.