Книга Соннасарнова. Элит, страница 108 – Эл Моргот

Кэйн глубоко вздохнул и взял себя в руки.

— Назад, в Явь, — скомандовал он.

Переход в Явь из зеркального мира был словно закрыть глаза во сне — и открыть, проснувшись.

Стало темно, хоть глаз выколи.

— Свет мой елочка зажгись! — попробовал Фира.

Помогло. Загорелись факелы по периметру зала.

Стало видно, что зал преобразился до неузнаваемости. Тысячелетние стены, словно кровоподтеками, чернели пятнами. Древние ступени рассыпались в песок. Трех из семи колонн не было. Затхлый воздух помещения, не проветриваемого веками, ударил в нос и заставил сбиться дыхание.

Но вместе с переходом в Явь дрогнуло что-то еще. Словно замогильным холодом повеяло.

Непонятно откуда взявшийся ветерок с шелестом пересыпал песок от одной стены к другой. Тьма стала ярче, она словно запульсировала черной плотью. На какой-то миг она заполнила собой всю комнату, словно бархатным пологом укрыв факелы. А потом отступила, спрятавшись по углам. Теперь в огромном древнем зале было пятеро. Двое из новоприбывших имели женские фигуры, облаченные в туники, какие носили в Древней Греции. За спинами их топорщились взъерошенные и неряшливые черные крылья, словно куцые, обкромсанные лохмотья, достигавшие земли. Будь они нормальными крыльями, наверняка походили бы на вороньи. А вместо лиц у одной фигуры была треугольная плоская голова змеи на длинной изгибающейся шее. А у другой — птичья голова грифа-падальщика, лишенная перьев. Между ними, на шаг впереди, возвышалась еще одна фигура, при взгляде на которую Тейн побелел, чуть не светясь в полумраке. Это был высокий могучий мужчина, закутанный в темную мантию, клубившуюся туманом. Его лоб венчала корона, словно выкованная небывалым мастером из теней. Длинные исчерна-фиолетовые волосы были заплетены в тугую косу, а в руках он держал обсидиановый жезл, увенчанный ярко пылавшим аметистом.

Этот последний смотрел на Тейна с невыразимым презрением.

— Эврар. Ты слишком долго бегал от Агонии, — произнес он ледяным голосом, в котором звенела сталь.

Ничего от бархатной мягкости, сохранившейся в воспоминаниях Тейна.

Он отшатнулся, сделав шаг назад. Его движения пронизывало смятение. Он ничего не ответил, расширившимися глазами смотря на него.

— Опять убежишь? — в голосе насмешка, хлесткая, как удар хлыста.

Алкайдэ замер на месте, не в силах пошевелиться. Казалось, он парализован. Рука, которой он так уверенно призывал тени на помощь, рука, которой он управлял тьмою шутя, — эта рука сейчас чуть заметно дрожала.

Мужчина сделал шаг вперед, поднимая обсидиановый жезл вверх. Тени начали стекаться, как тоненькие ручейки, вливаясь в его тень. Тени плясали, как языки пламени, кружась в безумном танце по периметру зала, но пока не приближаясь к стоявшим в центре.

Но вот, словно длинные руки-плети, тени потянулись к Тейну, все так же стоявшему без движения. Они закружились вокруг него, образуя круг, по форме напоминающий терновый венец. Они тянулись все ближе и ближе. И вот первые тени коснулись его. Извиваясь, словно змеи, они опутывали его руки и ноги, пока он не рухнул на колени, как подкошенный. Все это происходило не слишком быстро, в движениях теней была величавая неспешность. Но Тейн все еще пребывал в трансе, не в силах пошевелиться.

Оценив ситуацию, а также вспомнив то, что Тейн говорил ему о встрече с богами, Фира понял, что пришло его время вмешаться в происходящее. План был рискованный, как и все его планы, но Кэйн предпочитал действовать.