Книга Соннасарнова. Элит, страница 133 – Эл Моргот

"Скоро не останется даже этого, — с грустью подумал он, — ничего материального, что напоминало бы о ней…"

После латте Тейн повелел подать себе капучино. Глядя на свежий кофе, он вдруг отставил кружку от себя, и она тут же растворилась в воздухе. Осенний пруд был красив. Черная вода напоминала Тейну бездну. Он думал о Нави. Он вспоминал место, где появился во мрак. Вспоминал детство, очень короткое у представителей его клана. Он помнил годы и века обучения. Он помнил, как легко все давалось ему. И тогда он знал, что отец гордится им. Гордился… до тех пор, пока он не связался с людьми. Что же тогда случилось? Ведь повелитель теней всегда был доволен своей жизнью и установленным однажды порядком. Может, все дело в том, что иного он никогда не знал? И узнать ему было неоткуда? Ведь был он когда-то совершенно иным… Тейн вспомнил, что мрачность не была свойственна ему в те времена, когда он был верным псом мертвых богов. Он вспоминал, что когда-то он смеялся так же часто, как и убивал.

О Владыка, как же давно это было!

И были времена, когда пить Тейн Алкайдэ предпочитал не кофе.

Он улыбнулся. Ему снова захотелось ощутить позабытый вкус. Он протянул руку в сторону, и в ней материализовалась иссиня-черная бутыль. Выдернув пробку, Алкайдэ подставил вторую руку, в ней появился высокий прозрачный бокал черного стекла. Накренив бутылку, Тейн с видом дегустатора следил, как густая черная жидкость с сине-фиолетовым оттенком наполняет бокал.

Как истинный ценитель, Алкайдэ давным-давно пил только его — лучшее вино Нави. И сейчас он уже поднес бокал к губам, но остановился. Чего-то не хватало.

Пейзаж был замечательным, настроение — самое то, чтобы выпить, но… Тейн повернул голову вправо. На лавочке он сидел один. Фира в это время спал, оправляясь от перенапряжения.

Тогда, решив, что непременно угостит его этим вином, когда Фира придет в себя, Алкайдэ взмахнул рукой с бокалом. Рядом с ним на скамеечке появилась тень. Тейн нахмурился, и тень быстро приобрела знакомые очертания человека с копной растрепанных непослушных волос. Тейн отдал бокал тени, а себе материализовал новый, тут же наполнив его.

— Пить с тенями… — вслух прокомментировал он, — это так непривычно…

Он протянул бокал тени, та послушно и молча чокнулась с ним. Бокалы робко звякнули, словно смущаясь. С наслаждением повелитель теней чувствовал, как терпкое вязкое вино возбуждающим теплом растекается по телу.

Опьянения он не чувствовал. Впрочем, еще ни разу за всю свою долгую жизнь у него не получалось по-настоящему захмелеть.

Но вино пробуждало в нем мысли. Мысли, спящие в глубине сознания. Мысли, загнанные в подсознание. Мысли, запертые на дне сердца. Словно ключ, отпирающий все засовы и замки, вино освобождало их. И теперь, растревоженные, они плавно кружились, словно мертвые осенние листья на призрачно гладкой поверхности омута.

Покосившись на тень, вечную и, по сути, единственную его спутницу и слугу, которая рождалась каждый раз, когда заходило солнце, которая дробилась на миллионы частиц, уменьшалась до размера атома и вырастала выше самых высоких небоскребов, Тейн впервые порадовался тому, что она нема. А значит, способна лишь слушать его. Он обрадовался, что она мертва, а значит, не способна услышать его, создавая лишь видимость слушателя.