Книга Последний солдат, страница 119 – Алексей Шумилов

Внимательно смотрю на него. Похоже, Сереже сейчас нужно побыть здесь одному.

— Ладно, поехали, — вздыхаю, — но помни, если будет нужна любая помощь, можешь на меня рассчитывать.

— Я знаю, Леха, — громадная лапа стискивает мое предплечье, — спасибо.

— Батю хоть предупредишь?

Отец Сереги — Владимир Иванович — работает вахтовым методом на Севере. Трудится золотодобытчиком на каком-то прииске. Его по нескольку месяцев не бывает дома. Зато когда приезжает, отрывается на полную катушку. Первые несколько дней веселое застолье с родственниками и друзьями, потом увозит жену на недельку на юг или «окультуриться» в Москву. Доходы ему позволяют жить «на широкую ногу», тем более, как признавался Владимир Иванович, в Сибири ему тратить деньги просто не на что.

— После операции, — басит Мальцев, — раньше все равно не успею. Да и пока дозвонюсь в контору, пока его найдут, уже много времени пройдет.

— Понятно. Поехали тогда?

Мы выходим на улицу. После спертого больничного воздуха, наполненного резкими запахами лекарств, дышится особенно свободно. Серега вставляет ключ в дверцу верного «жигуленка», и через минуту мы уже мчимся к клубу.

Гляжу на часы. Пять минут пятого. Вполне успеваю. «Копейка» притормаживает около входа в клуб. Выпрыгиваю из машины, придерживая рукой сумку со сменной одеждой. Мальцев быстро выгружает из багажника краску, хлопает меня по спине в ответ на пожелание удачи и газует, срывая машину с места.

— Чего это он так резко? — вышедший из подъезда Потапенко недоуменно смотрит на быстро удаляющийся автомобиль.

— Мать у Сереги заболела. Он ее отвез в больницу, — лаконично отвечаю Вове, — завез меня и поехал обратно.

— Тамара Федоровна? — Вова встревоженно смотрит на меня. — Что у нее такое?

— Перитонит. Сегодня будут делать операцию.

— Надо будет туда поехать завтра. Может, лекарства какие нужны? — беспокоится Потапенко. — Я же Тамару Федоровну с рождения знаю. Не чужой человек все-таки.

— Пока не лезь. Увидишь Сережу, сам с ним поговоришь обо всем, а сейчас лучше помоги занести это в клуб, — подхватываю банку с краской и ведро с кистями.

Вова забирает остальные три емкости. В клубе уже все в сборе. Вероника, Аня, Миркин, Пашка, Ваня переодеты в сменную одежду. Девушки убрали волосы под платки, парни водрузили на головы треуголки, сделанные из старых газет. С трудом сдерживаю улыбку, уж больно забавно они выглядят в этом прикиде.

— Семенович открыл зал и уехал. У него сейчас тренировка с самбистами, на область готовятся. Вечером заедет посмотреть, как у нас дела, и клуб закрыть, — деловито сообщает Миркин.

— Понятно, — обвожу взглядом присутствующих, — вы хоть уже познакомились?

Амосов, Волков и Николаенко кивают.

— А как же, — улыбается Вова, — мировые ребята.

— Тогда давайте начнем «ремонтные работы».

Подольская деловито распределяет кисти, ведра и краску. Остаток — две банки отправляются в угол тренировочного зала.

Я и Ваня берем на себя кабинет. Вероника и Потапенко отправляются в помещение с турниками и шведской стенкой. Миркин устраивается в раздевалке. Аня и Паша деловито перетаскивают ведра с кистями в большой зал с борцовским ковром.

Работа спорится. Стены с облупившейся краской начинают сверкать яркой белизной, радуя глаз и поднимая настроение. Периодически народ заходит в раздевалку — перевести дух и глотнуть колодезной водички из пластиковой пятилитровой канистры, которую вместе с парочкой стаканов предусмотрительно притащил хозяйственный Потапенко.