Книга Последний солдат, страница 130 – Алексей Шумилов

— И что нужно делать? — Константин Николаевич иронично поднимает бровь.

— Дед, давай об этом потом. Многое, что я скажу о советской системе и КПСС, тебе не понравится. Страна больна, и ее надо лечить. Я тебя и так сегодня сильно загрузил. Может, пока достаточно? Тем более мне ехать уже надо скоро.

— Да уж загрузил, по самые гланды, — вздыхает генерал и озабоченно смотрит на часы. — Ладно, давай уже закругляться. Два часа до поезда осталось. А нам еще обратно нужно заехать.

2 октября 1978 года. Понедельник

Чуть теплые лучи осеннего солнца лениво гладят лицо. Прохладный ветерок налетает порывами, теребя воротник куртки и затихая. Смотрю на черный циферблат «Командирских» со светло-салатовыми в дневном свете фосфорными делениями. Без пяти четыре. Ровно в 16:00 должен появиться завербованный мною информатор. У меня будет с ним важный разговор. События начинают развиваться в требуемом направлении, и никаких сюрпризов мне не нужно. Поэтому я позвонил ему сразу же, придя со школы. Комок, к счастью, оказался дома. Судя по голосу, его не очень радовала перспектива нашей встречи, но отказаться стукач не посмел.

Недалеко от черного входа продовольственного магазина змеится извилистая тропинка, убегая по склону вниз к небольшой рощице возле заброшенного пустыря. Там я и предложил встретиться своему «тайному агенту». Место пустынное и безлюдное, идеально подходящее для разговора.

О том, что Комок способен взбрыкнуть и попробовать от меня избавиться, я не переживал. Слишком уж он труслив и боится моих неведомых «компаньонов», знающих о нем всё. Поэтому стукач будет послушен и исправно носить мне «в клюве» информацию. Хотя сильно расслабляться и беспечно поворачиваться к нему спиной я не собираюсь.

Вдали появляется черный силуэт. Он приближается, и через пару минут я уже различаю угрюмое лицо Комка. Занятый своими невеселыми мыслями, сявка меня не замечает.

— Комок, сюда иди, — машу ему рукой.

Гопник непроизвольно вздрагивает, поворачивает голову. В его глазах мелькает узнавание, а потом и страх. Через минуту он уже подходит ко мне.

— Привет, — протягивает руку сявка.

Игнорирую его жест. Пристально гляжу ему прямо в зрачки. При контактах с осведомителем, как учил меня приятель опер еще в той «старой» жизни, стукача надо морально ломать, чтобы он постоянно чувствовал, кто здесь главный. Это азбука любой вербовки и последующих контактов.

Комок не выдерживает моего взгляда и отводит глаза.

— Какие новости? Как там товарищ старший лейтенант поживает? Что-то обо мне спрашивал?

— Ничего особенного, просил держать в курсе, если какие-то новости про тебя будут и Бык с Трофимом задумают отомстить.

— А, кстати, как они там? Что эти жертвы абортов говорят? — уточняю я.

— Лечатся, — на лице Комка появляется кривая ухмылка, — грозятся с тобой разобраться. Но пока никаких шагов не предпринимают. Куда им. Бык со сломанной ключицей, Трофим — с перебитым запястьем. Еще месяц-полтора все срастаться будет. Из зоны откинулся Шпиль-старший. Вот он очень интересуется, кто это парней так отмудохал. Но пока Бык и Трофим молчат как партизаны. Мямлят что-то о неизвестных, напавших на них около гаражей. Только со мной делятся своими планами.

— Понятно. Слушай, Комок, как тебя хоть зовут?