Книга Последний солдат, страница 163 – Алексей Шумилов

— Когда можно начать? — Семену явно не терпится.

— Не торопись, — предупреждающе вскидываю вверх ладонь, — сперва надо поговорить обо всем серьезно. У нас есть определенные принципы и требования, которые должен соблюдать каждый член клуба. Попозже вернемся к этому вопросу. Хорошо?

— Хорошо, — вздыхает Гордей.

— Тогда иди к своим, а мне нужно с остальными разобраться.

Следующим был длинный. Парень раньше явно занимался боксом. Постоянно тыкал джебом, пытаясь держать меня на дистанции и «готовя» прямой правой. Но это ему не помогло. Разобравшись в тактике соперника, высоко поднял предплечья к голове, пошел в клинч, рывком зашел за руку. Оказавшись сзади, соединил ладони замком на его теле, подсел, рывком оторвал от земли и бросил противника прогибом. Затем перевернул его на спину, заставив завалиться на себя, скрестил ноги на животе противника, закрепляя позицию, и заставил сдаться удушающим.

С боровичком бой вышел скоротечный, но интересный. Этот невысокий паренек оказался неплохим борцухой. Быстро сблизился со мной, надавил корпусом вперед, заставив меня сопротивляться, резко дернул за руку, уложив мое тело на спину, и попытался провести мельницу. Пришлось уже в полете захватить локтем его подмышку, увлекая за собой, и аккуратно приземлившись на ковер, перекинуть его через себя, продолжая движение, зафиксировать положение сверху и взять руку на излом болевым.

Последнего соперника я эффектно расстрелял ударами рук и ног на дистанции. Особенно не вкладывался, чтобы не нанести большого ущерба, постоянно перемещаясь и работая на быстроту.

Противник ничего не мог со мной поделать, и после пары минут наглядной демонстрации моего преимущества Зорин остановил бой.

Зал взорвался неистовыми аплодисментами. Детдомовцы, присутствующие парни и девушки возбужденно хлопают, сияя счастливыми лицами, а я чувствую себя настоящим триумфатором. Что-то кричит Иван, трясет руками, собранными в замок Пашка, вздергивает кулак вверх Мансур. Теперь понимаю, какие чувства испытывали гладиаторы, слыша восторженные крики толпы в Колизее. Я тону в лучистых зеленых глазах улыбающейся Ани, скандировании одноклассников «мо-ло-дец», воплях и восклицаниях впечатленных зрителей.

С торжествующим криком ко мне летит маленькая молния с большими белоснежными бантиками. Опускаюсь, принимаю протянутыми руками «сестренку» и высоко поднимаю вверх визжащую от восторга малышку. Сам не замечаю, как оказываюсь в кольце смеющихся, хлопающих меня по плечам и спине людей. Ухмыляется Мальцев, показывает большой палец Вова Потапенко, обнимает за плечи Игорь Миркин.

Среди всеобщего торжества и ликования чувствую чей-то пронзающий насквозь ненавидящий взгляд. Чуть поворачиваюсь и встречаюсь с глазами Бидона, привалившегося к стенке. Отморозок кривит губы и отворачивается в сторону.

«Ничего, скоро я обязательно тобой займусь, сволочь», — мысленно даю себе обещание.

— Шелестов, все нормально? — встревоженно спрашивает Зорин. — У тебя такое выражение лица стало.

— Да, — я поворачиваюсь к сэнсею, — просто вспомнил кое-что. Ничего серьезного.

* * *

Когда толпа, довольная увиденным зрелищем, расходилась, я отозвал в сторону Николаенко.

— Ань, хочу тебя попросить об одной услуге, — смущенно смотрю в большие зеленые глаза, — ты можешь взять шефство над Олей? Помнишь, мы подсаживались к малявкам в детдоме, там еще такая надутая девочка была, которой «ничего не надо».