Книга Пепел и кровь, страница 83 – Дмитрий Шебалин

— А потом что, твой приятель невзначай открыл тебе глаза на весь ужас и произвол, творимый жадным до власти магом? Ты понимаешь, что это всего лишь грёбаный расчёт, и эта персона просто менее удобна для имперской внешней политики чем слюньтявый король, только и думающий о том, чем развлечь себя и своих придворных лизоблюдов?

Дунвест молча слушал, не пытаясь возражать или перебивать, а когда я закончил, лишь сказал:

— Он детей режет. Кривым ножом на куске древнего камня. И всё ради этих проклятых камней.

От такой новости в моём затылке прострелило. Я словно вновь увидел помощника купца, удерживаемого на алтаре и обречённо орущего во все лёгкие, не в силах остановить обряд. Увидел вожделенный свет извлекаемого из него камня, манящий и пугающий одновременно. Почувствовал запах растерзанной плоти и ауру разлитой силы, не уместившейся внутри кристалла. А вместе с нахлынувшими воспоминаниями внутри меня зашевелилась инородная сущность, давно не подававшая голоса.

Тряхнув головой, я прогнал наваждение.

— Детей? Вот же тварь. Одарённых, которых привозил Ровендель? Ты поэтому был рад, что он сдох?

— Да. Но только Ровендель далеко не единственный поставщик, хоть и самый успешный. Как только Казантир предложил цену выше, чем давали имперские дома, то многие без раздумий поменяли заказчика.

— Но на кой чёрт Казантиру это нужно? За такие дела можно обеспечить себе скорую встречу с Первым императором, или каким-нибудь магистром. Жертвоприношение — главное табу в цивилизованных королевствах Павелена. Узнай о таком, никто не будет его защищать, даже собственный народ.

— Мир меняется, Мазай. Посмотри, что происходит вокруг. Кто-то расшатывает это хрупкое равновесие, сложившееся между главными игроками. Ещё чуть-чуть, и всем будет плевать на прошлые договорённости и правила. Все будут заняты написанием новых.

— Я далёк от большой политики, Дунвест. Меня куда больше волнует личная безопасность и благополучие отряда.

— Так ты поэтому осел в Княжестве? Надеешься переждать бурю под защитой стен Заставы?

— Не обо мне сейчас речь, потому не увлекайся рассуждениями. Ты должен мне эту историю, и ты её расскажешь.

— Что ж, тогда слушай. Ты, конечно, считаешь меня выжившим из ума стариком, которого госпожа Деневиль решила напоследок использовать в своей грязной игре. Вот только я это понимал тогда и понимаю сейчас. Но на моё решение это не сказалось. Этот ублюдок должен был умереть. Я ведь не сразу поверил Хески, но он был убедителен и предоставил доказательства. А потом я увидел, как в город входят эти выродки, и всё встало на свои места.

— О боги, давай без загадок! У меня нет уже сил, голова, итак, норовит лопнуть от всех этих раскладов.

— Казантир продался Ковену, — сжалился на до мной рыцарь. — По крайней мере я видел культистов, въезжающих во внутренний город. Точно таких же, каких видели перед тем прорывом Бездны, который пожрал целую деревню и чуть не угробил меня и госпожу Деневиль. Думаю, жертвенные камни предназначены для них. Не удивлюсь, если Казантир сам состоит в ковене. Тогда королевство обречено.

— Теперь понятно, откуда у главного мага появились деньги. Но почему именно одарённые, почему он попросту не устроит кровавую мессу, распотрошив десятую часть королевства?