Книга Пепел и кровь, страница 92 – Дмитрий Шебалин

— К чему ты это ведёшь? Я не хуже тебя представляю последствия экономической блокады окружённого горами со всех сторон Княжества. Так часто бывает, когда твое преимущество является твоим же слабым местом.

— Я лишь хочу быть честным с тобой, а потому скажу как есть. Если Империя не придёт к нам на помощь, то князь будет искать поддержки в Греше. Летний перевал останется единственным каналом для внешней торговли. Тем более, что после устроенной Бродриком войнушки в северных баронствах, Грешу, как и нам, есть что делить с новым королём Приозерья.

— Это официальная позиция князя? — взгляд мага стал ещё тяжелее и безрадостнее.

— Что-ты, это лишь домыслы скромного сотника.

— Что ж, я их услышал, — Лавлиен встал, давая понять, что приём гостей на сегодня окончен. — Завтра я выезжаю в Трием. Постарайся до моего возвращения поменьше фантазировать, тем более вслух. Лучше займись обороной. С каким бы ответом я не вернулся, это будет не лишним.

* * *

Решение, предложенное Лавлиеном, действительно вряд ли кому могло понравиться. Оно даже мне не нравилось. Но маг однозначно дал понять, что иного варианта он не видит. Он согласился принять детей (и только детей) при условии, что будет организовано что-то вроде частного детского дома, в котором они будут проживать до того момента, пока не будут переданы опекунам, готовым их принять на постоянной основе. При этом ни о какой помощи из казны речи не шло, так как по словам Лавлиена, только так мы сможем избежать излишнего внимания к этой теме со стороны князя и его чиновников. А значит, мы должны найти частных инвесторов, готовых безвозмездно профинансировать этот социальный проект хотя бы на первичном этапе. Учитывая сроки, таким инвестором могут стать только его инициаторы, то есть Бешеные зайцы, которым в будущем предстоит найти тех, кто готов будет разделить с ними эту нелёгкую ношу.

В ответ на такое обескураживающее предложение я тут же выдвинул на роль соинвесторов кандидатуры очень уважаемых и дюже благородных особ, которые по определению не могут быть равнодушными к такому человеческому горю. А именно господина главного мага и его друга сотника, совместно командующими войсками Заставы.

Ратимир хотел было вежливо отказаться и даже послал нас нахер, но Лавлиен урезонил его, убедив в необходимости проявления гуманности, а также пользе подобного рода пожертвований для репутации в местном сообществе и кармы в целом. В общем, на первичном этапе договорились собрать фонд в 10 золотых монет, 5 из которых выделяли Зайцы, а ещё по две с половиной должны были сброситься сотник и маг.

На сколько хватит этих денег, и что делать, когда они закончатся, я пока не хотел даже думать. Оставалось надеется только на то, что в простых людях куда больше тепла и света, чем в меркантильных аристократах, оценивающих даже детские жизни в монетах и перспективах.

И вот теперь, мрачный и задумчивый, я шагал по коридорам крепости, чтобы снова выйти за стену и сообщить собравшимся там беженцам, что им придётся вверить жизнь почти сотни разновозрастных детей неизвестным людям, а самим, получив провизии в дорогу, отправиться поискать счастья в другом месте.

Чёрт! Видимо, накативший на меня цинизм — это ничто иное, как защитная реакция организма на такой стресс. Сложно оставаться человеком, когда другие не хотят тебя в этом поддержать. Сложно, но необходимо.