Книга Плач феникса, страница 66 – Дмитрий Шебалин

— А что будет с ним? — спросила Полема, имея в виду потерявшего своё «я» человека.

— Его уже не спасти. Слишком поздно.

Ульдаг хитёр и наверняка имеет в этом свой интерес. Похоже, что спасти он пытается не человека, а того, кто им завладел. Он сам сказал, что рассчитывал докопаться до осколков хранящейся там памяти. Но не смог, так как носитель оказался слишком слаб. И теперь он хочет попробовать вновь, но на этот раз в качестве оболочки выступит Полема. Справится ли она со своей одержимостью? А если да, то как много контроля будет над ней у Ульдага? Да и вообще, согласится ли она на такой поводок? Много вопросов, а потому нельзя идти на поводу у мастера.

— Сколько дней у нас есть на раздумья? — спросил я.

— Я могу поддерживать это подобие жизни ещё декаду, может даже больше. Но разве на то, чтобы задать самому себе вопрос и получить на него ответ, нужно так много времени?

— Не суди по себе о других, Ульдаг. Люди склонны сомневаться, и иногда это помогает им не наделать глупостей. Мы вернёмся к тебе с ответом завтра. А пока прошу проявить гостеприимство и проводить меня в комнату с кроватью. Я устал с дороги, и мне необходимо привести свои мысли в порядок.

— Разумеется, — не стал спорить он. — Поговорим завтра.

Разговор с Полемой, случившийся этим же вечером, вышел коротким. С маниакальным упорством она пыталась убедить и меня, и саму себя, что другого выхода нет. Её готовность рискнуть всем ради возможности вновь ощутить магию в своём теле даже пугала. Но как бы вёл себя я, если бы оказался на её месте? Как сильно это вросло в меня и стало неотделимой частью? Не знаю. И надеюсь, что проверять не придётся.

Что ж, раз с «пациентом» всё понятно, то осталось выяснить мнение ещё одного специалиста.

— «Бес, как ты считаешь, сколько правды в словах Ульдага?»

— «Почти всё — правда», — неожиданно для меня ответил он. Но ведь в деталях спрятана вся соль.

— «Тогда давай лучше спрошу иначе. О чём он солгал?»

— «О том, что не справится сам. Ему просто интересно взглянуть на меня. Хочет подобраться поближе.»

— «Что ж, тогда лучше бы нам этого избежать.»

— «Или же, наоборот, расставить всё по своим местам. Он силён, но я точно не слабее. Лучше будет, если он убедится в этом. И тогда вы сможете вести дела как минимум на равных.»

— «А если ты ошибаешься, и он попробует тебя сожрать?»

— «Тогда у нас есть кого призвать на помощь.»

Рискованный план, но когда у нас были другие? Отдавать Полему под полный контроль мастера Ульдага я не хотел. Так что в чём-то Бес прав. Нужно доказать ему, что мы можем говорить и с позиции личной силы наших сущностей. Почему-то я чувствовал, что для грешского мага это важнее, чем вся остальная внешняя мишура: деньги, власть, армия. Даже сила заклинаний. Всё это вторично. Надеюсь, что мы не ошибаемся.

Ритуал решили не откладывать. И на следующий день, едва рассвело, мы уже стояли напротив камеры, где был заточён одержимый. Полема сидела на стуле, прямо напротив перекошенного ненавистью лица. Сама она при этом была преисполнена фатальной решимостью. Ульдаг же был серьёзен и сосредоточен.

— Её источник закрыт на замок, который нельзя сломать. А ключ от него больше похож на «пароль», который нам с тобой неизвестен. Знание о нём навсегда исчезли вместе с предыдущим обитателем. Поэтому мы пойдём другим путём, более грубым. Я пробью щель, а та будешь удерживать её открытой, пока я не доставлю туда нового постояльца. Доверься чужим инстинктам чувствам. И помни, что от тебя самого мало что будет зависеть.