Книга Кодекс Охотника # 46, страница 108 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Возможно, у него всё же нет материи, — прогудела Пустота. — Возможно, её нет в достаточном количестве.

Это была одна из самых длинных фраз, которую она произнесла за последние несколько циклов, и поэтому обе другие сущности на неё обернулись.

— Поясни.

— Он сказал, что она есть, — Пустота говорила медленно, каждое слово как будто приходилось поднимать со дна. — Мы не видели. Никто не видел. Он сказал, и мы поверили, потому что хотели. Голодный верит любому, кто обещает еду.

Пастырь неподвижно замер, что означало быстрый перебор вариантов внутри его кибернетического мозга.

— Вероятность блефа оценивалась мной как низкая, — доложил он. — Скульптор не выиграл бы ничего, кроме времени.

— А ему что-нибудь ещё нужно? — спросила Хроника, и вопрос повис.

Судя по всему, нужно ему было время. Пока они ждали, Скульптор в Многомерной высвобождал руки, и решал свои вопросы, пользуясь их отсутствием, то есть по факту отсутствием конкурентов. Ну а Врата, которые должны были открыть для армий Союза короткую дорогу, бездействовали, при этом Механический Пастырь тратил собственную энергию на поддержание конструкции в сохранности. Тройка запертых Верховных Сущностей явно в данный момент находилась в проигрыше.

Пространство рядом с платформой пошло знакомой рябью и из ряби шагнул кадавр, тот же посол, в том же облике, с тем же обтянутым тонкой мёртвой кожей костяным лицом, на котором ничего не читалось. Он остановился точно там, где останавливался все четыре прошлых раза, и начал с тех же слов.

— Прошу простить за задержку. Мой хозяин, Костяной Скульптор, в настоящий момент…

Он не договорил. Вязь Хроники слетела с её рук, как рыболовная сеть, легла на кадавра сверху, обвила, стянула и вошла в саму плоть. Кадавр дёрнулся один раз и застыл с приоткрытым ртом на середине слова «занят». Он не упал, потому что Хроника не позволила ему упасть, и стоял теперь посреди платформы, перетянутый узлами, как посылка, которую не собираются вскрывать бережно.

— Хватит извиняться, — сказала Хроника. — Расскажи, что на самом деле происходит.

Кадавр ничего не рассказал, потому что говорить теперь не мог, но никто от него этого и не ждал. Пустота потянулась к нему, и там, где её внимание касалось тела кадавра, кости становились тоньше, как будто из них вытягивали саму суть. Пастырь выпустил два тонких манипулятора, вошёл ими в череп с двух сторон, и начал пласт за пластом снимать то, что там хранилось.

Верховные Сущности, надо сказать, умели работать вместе, когда дело касалось чего-то простого. Вот с делёжкой власти у них выходило хуже. Три Сущности искали одно и то же: обман, лишнюю мысль, след приказа, в котором хозяин велел бы посланнику тянуть время, пока сам занимается чем-то другим. Хоть что-нибудь постороннее, за что можно ухватиться и сказать, что он водит нас за нос.

В кадавре же они не нашли ничего. Ни одной чужой мысли не было в его голове. Ни одного приказа сверх того, который он произносил вслух. Ни следа материи, ни воспоминания о хозяине, кроме воли самого хозяина. Кадавр был просто оболочкой, в которую положили одну задачу и больше ничего. Скульптор, надо отдать ему должное, никогда не давал своим вещам больше инициативы, чем требовалось для выполнения его приказов.