Книга Кодекс Охотника # 45, страница 109 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Вот тут мне стало немного неуютно. Понимаете, Мелкий у меня существо веселое. Он ржет, ворует мороженое, торгуется за каждую услугу, умеет обидеться на пустом месте и через минуту забыть. Я знаю его столько лет, что успел выучить все его настроения, и почти все они шумные.

А вот Шнырька-молчун — это большая редкость.

— У меня там были мои подданные, — сказал он тихо. — На этой открытой планете! Мои! Мои существа, которые приш-ш-шли сюда за своим Королем!

— Знаю.

— Ты привел их от моего имени. От моего! — он поднялся выше, и от него потянуло холодом. — Они шли в Закрытый мир. В самый безопасный мир Многомерной, потому что сюда никто не мог войти. Я обещал им защиту, Ш-ш-шандр. Я им так и сказал. Я им обещал!

Телохранители Императрицы попятились, купол над палубой задрожал.

— А теперь мир открыт, — продолжал Теневой Король, и голос у него был совершенно ровный. — Войти сюда может кто угодно! И знаешь, что будет первым делом, когда сюда войдет кто угодно? Он увидит Тень. А Тень, Ш-ш-шандр, никто не любит. Никто и никогда!

Я молчал, потому что возразить мне было нечего. Он был прав от первого слова до последнего. Я устраивал свою личную месть Многомерной, красиво убрал защиту, гордился собой ровно до того момента, пока Дорничев не объяснил мне последствия моего веселого мероприятия. Затем я заставил теневых тварей помочь мне с замком в Пруссии и совсем не подумал о том, что теневым тварям может грозить опасность.Честно говоря, я вообще не воспринимал их серьезно. Никто не любит Тень. Ну так я тоже ее не очень люблю. Вот только я забыл, что мелкий теперь король этой самой Тени. И мне теперь придется с этим как-то жить.

— Прости, — сказал я.

— Не иш-ш-швиняйся, — Шнырька дернул ухом. — Ты не подумал. Ты часто не думаеш-ш-шь. Это твоя… особенность, ши-ши-ши…

Снова он шипит и смеется. Наверное, это хороший признак.

— Ой, можно подумать! — возмутился я.

— Да-да! Не ш-ш-шпорь! Ши-ши-ши! — он весело засмеялся, обнажив свои многочисленные острые зубки.

Лиза смотрела на нас двоих и молчала. Умная женщина, она умеет отличить момент, когда в разговор лучше не влезать.

— Кш-ш-штати, твой прусский братиш-ш-шка похудел? — Шнырька фыркнул, и в его фырканье снова появилось шипение, значит, его отпустило. — Хорош-ш-ший парень… Но, толстый был смеш-ш-шнее.

Императрица издала звук, который очень плохо маскировался под кашель. Ответить я не успел, потому что далеко впереди, куда мы шли уже третий час, что-то шевельнулось под фундаментом замка Рода Вяземских.

Я тянулся вперед восприятием всю дорогу, аккуратно, чтобы не спугнуть тех, кто нас ждет, и всё это время там было ровно то, что и должно быть — старый камень, чужая сила, спешно поставленные метки. А теперь оттуда что-то… отозвалось, прямо из глубины земли, куда глубже подвалов.

— Лиза, — медленно сказал я. — Что ты знаешь про крепость Вяземских?

— Она пережила шесть войн, — не задумываясь ответила Императрица. — Их глава мне об этом сегодня уже напомнил, когда отказался уходить.

— А что находилось на этом месте до строительства крепости?

Императрица нахмурилась.

— Ничего, насколько я знаю… Хотя… — она задумалась, вспоминая. — Я ничего про нее не знаю, извини. Визуально только помню, что крепость стоит на холме.

— Ага, — только и сказал я.