Книга Кодекс Охотника # 45, страница 22 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Морана смотрела на него спокойно. Слишком знакомая манера, слишком предсказуемая. Существа вроде Деашерона всегда искренне верят в собственное величие, потому что рядом с ними слишком долго остаются только сломленные. А среди сломленных, на минуточку, очень легко казаться великим.

— Ты ощущаешь смерть? — спросила она.

Он замер на половине шага, а потом рассмеялся.

— Нет, и это смешно, — покачал он головой. — Я стою рядом с бывшей богиней смерти и ничего не чувствую.

— Истинную смерть дано ощутить не каждому, — Морана позволила себе усмешку. — Слабакам так точно нет.

Улыбка на его лице стала тоньше.

— Осторожнее со словами, Морана. Для таких слов нужна сила, а у тебя…

Он выдержал паузу, явно подбирая слово пообиднее, и богиню это даже развеселило. Особенно то, как он с ней разговаривал, будто они ровня. Даже отобранная когда-то сила не делала их ровней.

— Я тебе ее покажу, — не дала ему договорить Морана, устав смотреть на это лицо.

Земля под холмом дрогнула, и это место начало наполняться силой. Смерть повисла в воздухе куда плотнее прежнего, и только теперь стало ясно, насколько слеп был гость, она стояла здесь всё это время, а он не почуял ничего.

Деашерон вздрогнул, не сильно, так вздрагивает старик, которого разбудили не криком, а знакомым голосом. Где-то внизу, под слоями мертвой почвы, откликнулись клятвы. Они лежали там веками, пережили богов, царей, предателей, сожженные города и тех, кто явился после пожаров собирать золото с мертвых. Клятвы не гнили, они ждали.

Первым из земли поднялся воин в треснувшем шлеме, за ним второй, потом еще, и подниматься они будут до тех пор, пока враг не будет разбит. А учитывая размеры этой планеты, у такого слабака просто не было шансов.

Они выходили из почвы без спешки, будто возвращались домой из долгого сна. Древние, сильные, мертвые даже не телом, а временем. На доспехах тускло вспыхивали руны, на костях держались остатки кольчуг, ремней и железных пластин, а в глазницах горел ровный темный огонь. Это была не злость, а память роду.

Их души были связаны клятвами. Они не служили Моране, они отвечали земле, роду и богам, которых когда-то назвали своими.

Деашерон не сразу перестал улыбаться. Сначала он вскинул руку, и в первого воина метнулась плеть из багровой боли. Удар разрезал грудь и отбросил мертвеца назад, но тот опять встал. А второй уже был рядом, его топор прошелся по панцирю Деашерона, выбив из него сноп вязкой черной пыли.

— Что это за дешевый трюк⁈ — прорычал он.

Морана не ответила. Мертвые шли, не толпой и не стадом. Каждый из них занимал место так, будто строй был знаком ему еще при жизни. Щиты смыкались, копья били из-за плеч, топоры заходили сбоку. Несколько лучников поднялись на обломки столбов и выпускали стрелы, на которых горели старые резы. Деашерон рванулся к одному из них, но под ногой у него сомкнулась цепь, поднявшаяся из земли вместе с рукой погребенного когда-то стража.

Деашерон ударил своей силой, и сразу с десяток мертвых рассыпались прахом, но через мгновение из земли поднялись новые.

Вот теперь улыбка с лица Деашерона пропала окончательно.

— Как⁈ — он отступил на шаг, отбивая сразу два клинка. — Ты ведь лишилась своих сил!

— Лишилась, — безразлично пожала плечами Морана. — Ну и как тебе бессильная Морана? Весело?