Книга Кодекс Охотника #41, страница 23 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Процессия медленно шла вперёд, и я наконец за громким воем труб понял, о чём там говорят. Глашатаи прославляли этого Хера, перечисляя его титулы и великие деяния, а народ так и лежал. Периодически несколько то ли жрецов, то ли помощников в золотых тогах с большими корзинами черпали оттуда монеты и, как сеятели, раскидывали их над людьми. Причём, пока процессия не пройдёт дальше, ни один человек даже не дёрнулся, потянувшись к ней. Зато, когда корабль проплывал мимо, там начиналось настоящее смертоубийство. И это была не фигура речи. Кажется, кто-то кому-то вспорол глотку, или ради монетки всадил в бок кривой кинжал. Похоже, весь этот внешний лоск и красота не отображает настоящего положения дел на этой планете.

Тем временем, повозка-корабль подошла совсем близко. Я с удивлением увидел, как всё семейство, сидевшее на балконе снизу, вылезло с кресел и также приняло колено-локтевую позицию, опустив голову к низу. Ну, у этих хоть на балконе были чистые коврики, им не пришлось пачкаться. Ну, а с другой стороны, это показывало, что великий Хер действительно считал себя великим.

Я ел третье мороженое и с интересом смотрел на приближающийся корабль, как меня заметил один из его охранников, что стоял на нижнем ярусе «корабля». Он что-то неразборчиво крикнул и ткнул в меня копьём. Без малейшего предупреждения и прочих предупредительных мер, из копья вылетел сгусток света, отломивший нехилый кусок парапета в том месте, где я находился ещё мгновение.

Кстати, интересные копья. Надо рассмотреть их поближе. Думаю, легионерам такое понадобится. Я сначала хотел поставить щит, но в последний момент переместился в сторону. Не с целью убежать, а с целью посмотреть поближе, кто такой дерзкий.

Сейчас я стоял на балконе чуть ниже, опираясь на балясины, и пытался разглядеть Хера, который, кажется, тоже заинтересовался происходящим и пошевелился на троне. Ага, значит, это всё-таки живой человек, потому что выглядел он как здоровенная статуя в закрытых доспехах из блестящего золотого металла.

Но в этот момент уже все охранники заорали, и в меня полетела дюжина лучей. Я хотел уйти ещё раз в сторону, но рядом со мной тоненько завыла женщина, подтянув поближе к себе детей. Если бы я ушёл, совместный залп из двенадцати копий не оставил бы от целого этажа ни воспоминаний. Поэтому я просто поставил щит и ещё раз присмотрелся к Херу, который медленно вставал с трона на ноги и уже протянул руку к копью, стоявшему в чём-то похожем на держатель рядом с ним. Копьё было похоже на копье его охраны, только больше размером и, судя по всему, гораздо мощнее.

И это что, он собирался херануть меня со своего копья? Он что, совсем баран?

Опа!!!

Кажется, я понял, почему выбрал именно эту планету!

На великом Хере была отличная броня, прямо вот отличная по всем меркам, даже меркам Охотников. Она экранировала практически всё излучение его души, весь его потенциал. И лишь по остаточному излучению, и благодаря тому, что я направил сейчас туда всё внимание, я понял, что меня так заинтересовало. На душе человека внутри этого доспеха стояла метка Охотника. Моя метка Охотника.

— Феодосий, ты там совсем охерел, что ли? — заорал я, немного отпуская свою ауру.

Ровно настолько, чтобы его верные охранники попадали без чувств, вместо того, чтобы шмалять из своих копий. Великий Хер, который уже схватил копьё и почти направил его на меня, остановился. Его фигура задрожала. Со стороны, возможно, это могло кому-то показаться, что это некое напряжение, когда их великий господин копит силы, чтобы сейчас взорваться лучом света и убить наглеца. Но я точно знал, что это у Феодосия дрожали коленки.