Книга Кодекс Охотника #41, страница 43 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Вот там, пожалуй, должно было начаться самое интересное, но об этом я вероятно даже не узнаю, учитывая тот момент, что они и не подозревают, что же я на самом деле им подарил. Ну, как им — это только для одного Коллекционера. Хотя я практически уверен, что не он лично принимает все эти подношения, у него для этого есть свой, так сказать, соответствующий персонал. Но, с другой стороны, именно в месте приема уже, наверное, нет Хурбалы. Ну очень прожорливая тварь, которую практически невозможно убить. Ведь её регенерация настолько велика, что с ней может посоревноваться только полная сопротивляемость магии и невероятно сумасшедшая бронированность. Но главная особенность заключалась в том, что она сама могла делить свою душу на кусочки, и когда один кусочек появлялся у кого-нибудь другого, она становилась непобедимой.

Нет, я понимаю, что Коллекционер убьет её и, скорее всего, даже не заметит этого, ведь это сущность совсем другого порядка. Но вот будем откровенными: какой шанс, что он лично туда отправится? Наверное, такой шанс равен нулю, по крайней мере в первые несколько дней, пока не поймет всю комичность ситуации. Еще один интересный момент: если душа неполноценна и тварь умирает, то душа возвращается к владельцу ее кусочка. У нее все так устроено, что тот кусочек, с которым она делится, на самом деле ценнее, чем основная душа. Достаточно всё запутано, если подумать. А ещё, если ее пленить, ей становится вдруг очень грустно. От грусти она умирает и возвращается ко мне. Правда, я не знаю, как она вообще сможет вернуться через Вселенные, однако оставим этот момент на неё.

— Держись крепче, Охотник, я постараюсь сбросить их с хвоста, — сообщает мне свой план Эрания. — Почему ты смеешься?

— Да так, ничего. Хорошо сказала: «сбросить с хвоста», — я продолжал посмеиваться.

Дракониха сейчас летела через какое-то поле аномальных преград, повернув ко мне свою голову, чтобы я смог увидеть, насколько глубоко она закатила глаза, поражаясь моему пофигизму. Но это её проблемы. Надеюсь, что она ни во что не врежется, а то будет печально. Я-то выживу, но что тогда делать дальше?

С другой стороны, это совсем уже другая история. Зато будет что рассказать братьям, да и женам, как ни крути.

На самом деле я верил в неё настолько, насколько она верила сама в себя, поэтому практически не принимал вариант столкновения в реальности. По моему мнению, драконы, которые не умеют контролировать свой полет — и без разницы, закрытые глаза, открытые или хоть у них отсутствует часть головы — умирают первыми. Ведь для них полет — это самое главное. Мало кто знает, но именно в полете они могут очень быстро восстанавливать свои силы, соприкасаясь на большой скорости с эфирными потоками. Помню, как я нескольким своим знакомым доказывал этот факт, но они не поверили мне. Тогда я привел им самый главный пример, и они согласились со мной. Пример был достаточно простым: никто и никогда не видел летающего дракона, который атаковал бы любой город, передвигаясь по земле на своих четырех конечностях. Все они, падлы, обстреливают его только с высоты.

— Ого, а это что-то новенькое! — воскликнул я, принимая на свою Аквилу настолько мощный луч, что ему спокойно можно давать приписку смерти.

Я даже почувствовал, как напряглась моя Аквила, пришлось достать еще и Драко. Вот с ним отбить луч сразу стало легче.