Книга Кодекс Охотника #40, страница 8 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Вселенная Скверны содрогнулась, и волны зелёной энергии начали втягиваться в Неназываемого, причиняя странные чувства: боль наполовину с наслаждением. Всё дальше он послушно транслировал вперёд, к Лестрате, и их мысленная связь постепенно становилась физической. По факту, они прямо сейчас сделали временную и очень слабую, но всё-таки настоящую нить мироздания, которая соединяла две Вселенные.

— Отлично, — услышал он голос Скверны. — А теперь попробуем немножко добавить материи. Вперёд, мои верные легионы!

Множество ужасных тварей отозвались на её зов, рванув вперёд, в Многомерную, визжа и крича, пробуждённые и жаждущие тёплой человеческой крови.

— Отлично! Просто отлично! — заходилась в экстазе Скверна. — Лестрата, моя верная последовательница, это тебе награда. Используй эти войска, как тебе захочется. Наведи хаос и жди следующего сеанса, когда в Многомерной уже появлюсь я! Сама Скверна!

Внезапно связь прервалась, и Неназываемый остался один, обессиленный и озадаченный.

— Но как же я?

— Ты, мой верный раб, побудешь пока со мной. Мне нужно время на подготовку, чтобы просчитать все возможности и вероятности. А вот когда в следующий раз мы пойдём со всей моей силой, ты пойдёшь со мной.

— В качестве твоего ближайшего сподвижника?

— Ха-ха… Нет, Дрейк.

— В качестве твоего полководца? — спросил Неназываемый.

— И снова ты не угадал. В качестве моей ручной собачки, Дрейк-дурачок. А генералы у меня есть свои. Смотри!

Вокруг начали проявляться сущности. Каждая из них была уровня Костяного, Бездны и Предвечной. И Неназываемому в первый раз стало больно и обидно, что, кажется, его используют втёмную, чтобы потом просто выбросить. Но всё-таки Неназываемый не привык сдаваться. Он прошёл через множество испытаний, пройдёт и через это. Всё, что ему нужно, это к следующему «сеансу связи» найти аргумент, который заставит Скверну прислушаться к нему и отдать ему свою силу.

* * *

— Нет, к этому определённо невозможно привыкнуть, — сказал я, оглядываясь по сторонам.

Вокруг лежали горы трупов, переплетённые в причудливых позах. И часть из них, кажется, умерла не от оружия, а от… гхм… удовольствия.

— Фу, какая мерзость, — протянула Белла. — Кто это сделал?

— Одна маленькая каменная табличка с изображением гномиков, — я улыбался, но при этом тщательно сканировал пространство. Не найдя отклика, я добавил: — Которая имеет собственную волю и сейчас снова куда-то исчезла. Но есть небольшой плюс: она приходит ровно тогда, когда она больше всего нужна. И я надеюсь, что эта её очень хорошая для меня традиция никогда не изменится.

— Как можно использовать такую мерзость? — Белла, эльфийка, прожившая тысячу лет, познавшая и забывшая в любовных утехах больше, чем некоторые люди смогли узнать, морщила свой прекрасный носик и демонстративно отворачивалась от окружающего пейзажа.

— Там не всё так однозначно, Белла, — сказал я. — Это не просто предмет и не просто табличка. У него есть душа, причём я понятия не имею, что это за душа. А это должно быть очень удивительно, так как я Душелов и знаю о душах всё.

— Действительно удивительно, — согласилась Белла. — Ты не думаешь, что там может возникнуть какой-то неожиданный и очень неприятный сюрприз?

— Конечно, я об этом думал. Но в моём случае всё ещё не приходится выбирать. Враги сильны, а мои возможности ограничены. Ладно, — встряхнул я головой, словно сбрасывая наваждение. — Теперь о возможностях.