Книга Кодекс Охотника #37, страница 78 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Охотник пригласил, дом пропустил. Дверь закрылась — в тот же миг, как закрываются глаза, когда кто-то гасит свет.

Вокруг повисла тишина.

Где-то во Вселенной тихо, почти неслышно, зашелестели страницы чёрной книги. Гримуар раскрылся на чистом листе, и серый сухой росчерк прожёг первую линию. Не руна — вопрос. Кому положено снять узел, завязанный высшим правом? Тем, кто умеет резать жизнь? Или тем, кто умеет переписывать её?

Ответ будет не сразу. Ведьмы умеют ждать. Охотники — тоже.

— Сядь, — сказал Сандр. — Расскажешь всё, что помнишь. А остальное — ты вспомнишь позже.

Каринтия кивнула. Её взгляд на секунду остекленел — как у тех, кто слишком долго смотрел в смерть. Потом ожил. Нити Морганы — невидимые и цепкие — уже обвивали дом снаружи, превращая порог в временную гавань. Бездна где-то смеялась — не здесь, не сейчас — и смех её, как и положено, ничего не обещал, кроме возможности.

За пределами усадьбы и всего этого Мира, Многомерная ворочалась, как зверь, которому вбили занозу. Но мир принял сделку: одна ведьма проходит. Один дом берёт на себя её боль. Один Охотник вспоминает свой долг.

Тридцатая ночь закончилась там же, где началась — у порога. Только теперь на пороге стояли двое.

А ошейник — чужая кость, чужая воля — впервые за всё время дрогнул. Не от страха. От неизбежности. И этот страх был последним, что услышал его хозяин, который находился далеко-далеко отсюда.

— Проклятие, с-с-сука… — прошелестел странный голос, напоминающий треск костей и Костяной Скульптор на мгновение замер, держа в руках резец и вслушиваясь в глубины Вселенной.

— Ну вот и познакомились, — усмехаюсь я девушке, которая стоит рядом со мной. — Надеюсь, это знакомство для тебя было комфортным.

Девушка сейчас просто смотрела на меня. Видно, что ей плохо… А по-другому и быть не может. Только что я забрал ее боль. Но даже так она почувствовала это.

Забрать пришлось не только боль, но и разрушить привязку к ее душе. Рабский ошейник, который был наложен на ее душу, я не видел до этого самого момента. Кажется, кто-то создал новую игрушку или просто открыл очень старые запасы.

Однако, это неважно. А что важно, я справился и, по факту, почти выплатил свой долг. Почему же тогда мне так хреново?

— С вами все хорошо? — вполне нормальным голосом спросила она.

Ну это и понятно, что человек изменился. Ведь уже она не в режиме марионетки работает.

Представляю, насколько сложно Моране было пойти на этот шаг. Сделать из собственной дочери куклу… Марионетку, которая больше ничего не решает, а только наблюдает. Но рисковать она не могла. Слишком сильные заклятия применяла, и дочь могла их не потянуть. Тонкая работа на таком уровне, что Лесному Ковену, с которым я знаком, и у которых ЧСВ больше моего, лишь остается мечтать, чтобы однажды дойти до таких вершин. Им не то, что дойти… Хотя бы посмотреть, как подобное колдует Моргана, уже было бы за радость и честь.

— Конечно, я в порядке, а разве может быть иначе? — спрашиваю у нее, вытирая кровь.

— Не знаю, — качает она головой. — Я… Мало что помню. Восстановление памяти еще не произошло. Теперь я знаю, как это выглядит… на себе. Что радует и, одновременно, страшит меня.

Я обошел девушку и рассмотрел ее со всех сторон. Нужно было убедиться, что она не привела больше никого со своих троп. Такое себе здесь было место…