Книга Кодекс Охотника #37, страница 9 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Следом шли Императоры и другие правители. Ольга вручила нам с Марией золотую табличку с вырезанным родовым древом Галактионовых, куда уже были внесены мои нынешнии жены и дети. От таблички разило магией за версту. Нужно будет потом разобраться в чем там дело. Марк Аврелий с улыбкой отдал маленький ящичек с миниатюрными римскими статуэтками — «Пусть охраняют очаг». Президент США презентовал… сертификат на участок на Луне. Реально. Мария хихикнула, но поблагодарила — может, пригодится.

Мой «Отец» Генри Годарт просто пожал руку, крепко, по-мужски. И тихо сказал:

— Ты стал гораздо больше, чем человек, Алекс. Главное — не забывай, кем ты был в самом начале.

Я не успел улыбнуться, прочувствовав весь юмор данного послания, ведь именно после этих слов сработала первая очередь салюта.

Салют был не просто ярким, он был магическим. Фейерверки, взмывая в небо, превращались в фигуры — охотников, волков, стихий, переливающихся драконов, и даже в портреты нас с Марией. Один из зарядов разорвался и образовал на небе огромное сердце, пульсирующее в такт какой-то невидимой музыке, а потом рассыпался дождём из искристых лепестков и почему-то со звуком металлического соло.

— Это Бухич с Ашиком хулиганят, — тихо пробормотал я.

— Красиво хулиганят, — ответила Мария и прижалась ко мне.

На лужайке между тем начался праздничный пир. Прямо на глазах вырастали столы, скатерти, всевозможные блюда — Семеновна и маленькая армия поварят, как всегда творили чудеса. Личные повара правителей трёх государств сегодня были у Семеновны на побегушках. Она наотрез отказалась лепить богопротивные суши, милостиво согласилась, что римляне пиццу делают лучше, ну а прусского шефа самого Годарта, кажется, пустила из уважения ко мне. Все они работали рука об руку, и даже не ругались, а спорили исключительно по рецептам.

Музыка изменилась — теперь на сцену вышли смуглые танцовщицы, а рядом кружились танцоры в нарядных костюмах, переплетённые магическими нитями, как будто вся ткань мира плясала вместе с ними. Рядом кто-то уже сам пустился в пляс, но в центре внимания всё ещё были мы.

Я почувствовал тепло. Искреннее, доброе, плотное тепло — как если бы сама Многомерная Вселенная слегка прижалась к тебе плечом, подмигнула и сказала: «Живи. Радуйся. Это — твой день».

Я стоял, вглядываясь в огни магического салюта, и невольно задумался — неужели всё сегодня обойдётся без катастрофы? Странное чувство — не ожидания беды, а, наоборот, её отсутствия, — будоражило сильнее любой тревоги. Мой внутренний охотничий инстинкт, который обычно замирал только между выстрелом и падением добычи, теперь подозрительно молчал.

Неужели внезапно не вторгнется Костяной? Не заглянет на огонек Неназываемый? Не откроются порталы Инферно? И даже Равномерная не заскочит поприветствовать молодых?

Мария, держась за руку, тихо улыбалась, глядя, как Антон Саныч изображает танец с Ассой на руках. Маленькая леди командовала движением с полной серьёзностью, а он — подчинился, как джентльмен. Черт, дети умудряются быть более уравновешенными, чем главы государств.

Из толпы вынырнула Тёмная.

— Сандр, я дико извиняюсь, — сказала она, приблизившись к нам, — вы, конечно, тут все молодцы, у вас радость и вечная любовь, но кто будет отвечать за баланс эфирных потоков вокруг периметра? У вас тут, на минуточку, три богини, шесть Императоров, один Великий Дракон, и, прости меня Вселенная, сам ты. Я уже чувствую, как ткань реальности слегка хрустит.