Книга Кодекс Охотника #34, страница 20 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Простите, господин Галактионов, я не представился. Академик Вернадский, глава Имперской Академии Наук.

— Очень приятно, академик, — кивнул я.

— У меня вопрос. Позволите?

— Разумеется. Ради этого мы все и собрались, — кивнул я.

— Ну, если вы сказали, что миры улетали за так называемую изнанку Многомерной Вселенной — концепцию, которую мне ещё придётся переварить… — криво улыбнулся седой академик. — Так вот, почему куски миров, или, как мы их здесь называем, Разломы, также не вылетели за пределы Вселенной? Ведь, по факту, наш же мир тоже является частью Вселенной? И получается, они никуда не переместились?

— Отличный вопрос, академик, — улыбнулся я. — А вот это конкретно связано с особенностью нашего мира. Долгое время он был так называемым Запретным миром. Кое-какие физические законы Вселенной здесь работали по-другому. По одной простой причине: наш мир является своего рода дверью в другие Вселенные.

— Это очень сложно понять и тем более принять, но… — взял слово академик. — Но всё же, как Разломы из других миров оказались у нас на планете?

Я улыбнулся:

— Не зря вас назначили главой Академии. Ещё один хороший вопрос. Мой ответ: я не знаю. В том числе поэтому я собрал вас здесь. Но у меня есть предположение, что Запретные миры, вроде нашего, являются что-то вроде слива с сеточкой или магнитами. Но так или иначе, всё, что летит прочь из Вселенной, частично оседает у нас. Так и случилось с некоторыми Разломами. Но, повторюсь, я не учёный, это всего лишь мои предположения.

И тут я заметил, как внезапно все научники начали улыбаться и перешёптываться.

— Я сказал что-то не так? — удивлённо приподнял я бровь.

— Да нет, всё так, господин Галактионов, — сказал, улыбаясь, академик. — Просто вы так, между прочим, перевернули все устои о строении Вселенной, которые мы вбивали себе в голову годами. И при этом вы говорите, что вы не учёный!

Я покачал головой:

— Тем не менее, это так. Сидящие здесь господин Арнаутский и господин Сорокин подтвердят это.

Однако мои верные научники, сволочи такие, сами начали тупо ржать, совсем растеряв достоинство Рода. Я понял, что поддержки с их стороны я не дождусь.

— Ладно, господин Сорокин и господин Арнаутский откомандировываются в бессрочную командировку. Вся база в вашем расположении, господа, — кивнул я научникам.

С лёгким чувством злорадства, глядя на вытянувшееся лицо Кренделя, который понял, что сегодня он уже в свою лабораторию не вернётся. — Пока не разберётесь и не предоставите понятный план работы, никто отсюда не уедет, — как бы между прочим сказал я, увидев, как у половины яйцеголовых, которые были царями и богами у себя в странах, перекосило лицо от такого моего, можно сказать, приказа.

Хотя, к их чести, никто не возражал. Как я и предполагал, каждый находящийся здесь был фанатиком своего дела, и получить новые знания для них было гораздо важнее, нежели какая-то субординация.

— Александр, а для чего здесь мы? — наконец улыбнулся сидящий неподалёку от меня Пушкин.

— О! — я глубокомысленно поднял указательный палец. — Если дамы и господа учёные будут разрабатывать план, то вам, господа Истребители, придётся этот план осуществлять.

— Какой план, Александр? — нахмурился Пушкин.

— Пока не знаю, — честно признался я. — Но я могу честно сказать, что мне нужно разобраться с причиной возникновения этих Разломов. Более того, проследить по ним некоторые направления.