Книга Кодекс Охотника #24, страница 60 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

И тут снова раздался голос Пожарского. Он всё ещё дулся, но в его интонациях я уже слышал, что молодой барон был доволен.

— Встречайте папочку!

Поля невидимости рассеялись, и прямо из ниоткуда возник «Левиафан». Да, я хотел оставить названием просто «Левиафан», ведь с фантазией у меня туго… Согласно моей новой традиции, дирижабли я хотел называть именами моих супруг, поэтому по этой моей «недоработке» не прошёлся только ленивый, в том числе, и мои милые жёнушки. Но, Катя сказала что он слишком «толстый» и её имени на борту воздушного корабля не будет! Женщины… Но отсутствие имени у корабля — это не повод не вводить его в бой.

Вот только мои воздушные офицеры имели на это совсем другое мнение. Все, как один, сказали, что это дурная примета, и корабль сначала нужно назвать, а потом спускать со стапелей. Я тогда возразил, что этот вопрос про корабль, а дирижабль — воздушное средство. Но никого это не задело. По факту, я не мог понять, почему дирижабли назывались кораблями, а самолёты — самолётами? Где та грань, и почему это так, хрен его знает.

Такое ощущение, что пилоты немножко завидовали военно-морскому флоту и его традициям, и хотели тоже приобщиться к этому. Ну, в общем, я предложил назвать его «Затупком» или «Пупсиком». Но это тоже не нашло понимания. Причём, неожиданно, и мои жёны подключились, сказав, что у меня тут могучая гвардия, а не цирковая труппа, и дирижабль — это могучая машина разрушения, а не хрен собачий. Честно говоря, мне было похрен. Мне нужно было просто, чтобы воздушный корабль вступил в строй. В итоге сработала демократия. Катя и Аня проголосовали за «Гордость Галактионовых» или просто «ГГ». Антоха тоже поднял свою маленькую ручку. Хитрая Аня просто показала ему новую игрушку. Я знал, что они жульничали. Но трое против одного. А учитывая, что мне было похрен, то теперь «Левиафан» назывался «Гордость Галактионовых». И да, именно туда я посадил Пожарского.

— Кто не спрятался, я не виноват, — заржал Жора.

А я только успел крикнуть Волку:

— Все спрятались?

— Давно, — хмыкнул он.

И «Левиафан» долбанул «Абсолютным оружием». Да, ещё одна шутка, которая прижилась. После происшествия в Арктике, когда «Левиафан» уничтожил монстров Серых, мои научники решили, что тратить целый, хоть и недоделанный «Левиафан» — это слишком затратно. Поэтому они придумали бомбу. Опять же я был в непонятках, и спросил, если это бомба, то почему у неё есть двигатель? Мне попытались объяснить, что это специальная гибридная бомба. Но, с другой стороны, опять же, мне было похрен. Бомба называлась «Абсолютное оружие». Либо «Абсолют». И прямо сейчас ее толстое, блестящее тело, похожее на пережравшую рыбину, летело на позиции монголо-китайских войск, бодро поплёвывая пламенем из реактивных двигателей. На секунду, несмотря на палящее солнце, под нами вспыхнула ещё одно. Мы были далековато, но всё равно нас ощутимо швырнуло в сторону. А вот китайские дирижабли висели как раз над группировкой своей армии, куда и пришёлся главный удар.

Когда я проморгался и стёр слезы с глаз, то увидел, что от всей вражеской армады осталось два побитых и дымящихся китайских дирижабля, которые сейчас, на полных парах, сваливают с поля битвы. А вражеские войска остаются в смятении, и не знают, что им делать.