Книга Кодекс Охотника #23, страница 17 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Он налил себе воды и неторопливо пошёл к прикроватной тумбочке. Шнарк продолжал есть мороженое, чувствуя себя в полной безопасности. Волк взял с тумбочки телефон и сделал вид, что заглядывает туда. Шнырька продолжал жевать мороженое, всё также сидя на подушке. Затем на секунду задумался, и снова почесал у себя в промежности. На этот раз Волк не выдержал, молниеносно протянул руку и выдернул Шнарка из Тени.

— Хватит чесать яйца на моей подушке! — грозно рявкнул Волк, глядя на Шнарка.

Все четыре глаза у Шнырьки увеличились до размера обеденной тарелки.

— Шука-шабака! — запищал он, и мгновенно исчез из руки Волка.

Этот фокус Волк наблюдал уже раньше. Вот только прямо сейчас произошло это немного по-другому. Он видел, как Шнарк уходит в Тень, и на верхних слоях он всё ещё умудрялся держать его в кулаке. Вот только дальше вход ему был запрещён. Однако это действие доставило Волку чрезвычайное удовольствие. Мелкий проказник заслуживал этого.

Волк перевёл взгляд на подушку.

— Сука-собака! — огорчённо выдохнул он.

Прямо на белоснежной наволочке валялось мороженое, что выпало из рук охреневшего Шнырьки.

— Ваше Императорское Величество! — коротко кивнул я, когда поднялся наверх из тюрьмы и увидел сидящих в плетеной креслах мать и дочь, и суетящегося вокруг них Бурба, который подливал им в бокалы вина.

— Не нужно меня так называть, Александр… Я могу звать вас Александром? — проговорила пожилая китаянка на чистом русском языке.

Циань Лунь выглядела гораздо лучше, чем при нашей последней встрече. Одетая скромно, но дорого. Её цвет лица был здоровым, глаза ясными. И выглядела она, примерно, как сорокалетняя женщина. Куда девалась та старуха, закованная в кандалы, которую я вытащил из китайской тюрьмы?

— Да, конечно! — кивнул я. — А как мне можно вас называть?

— Друзья зовут меня Весенний Лепесток, — улыбнулась бывшая Императрица. — На русском можно просто Лепесток. Я думаю, после того, что вы сделали, мы вполне можем стать друзьями. Вы хотите со мной дружить, Александр?

Я слегка охренел, но ничего не сказал. Женщина, которая по возрасту годилась мне в бабушки, несмотря на свой прекрасный нынешний шикарный вид, жена покойного Императора-Дракона, моего врага, предлагала стать мне другом.

— Хорошо… Лепесток, — кивнул я. — Я принимаю вашу дружбу!

— Ну, тогда вам придётся подружиться и с моей дочерью, — рассмеялась она, — иначе наша дружба будет несостоятельной.

Шан Линь залилась красной краской смущения. В отличие от матери, судя по всему, у неё жизнь была, во-первых, короче, и во-вторых, не так насыщена событиями. Ну, и последние годы, проведённые в тюрьме, точно не добавили ей оптимизма. Она сидела, потупив свой взгляд, боясь вздохнуть в моём присутствии. Я осторожно взял её за руку.

— Александр Галактионов. Для друзей — просто Александр. А как мне называть вас?

— Отец называл меня Белой Ласточкой, — тихо проговорила девушка, смущаясь.

— Ласточка, отличное имя. Вот только… — я задумался. — Белые Ласточки, насколько я знаю, прекрасно летают, но если садятся на землю, то взлететь сами снова не могут. Кажется, что последнее время вас кто-то очень мерзкий силой «посадил на землю». Что ж, я думаю, мы снова научим вас летать. Если вы позволите, конечно.

Девушка в первый раз, за весь разговор, подняла на меня голову, и в её глазах блеснула надежда.