Книга Кодекс Охотника #19, страница 93 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Выбежавший из штабного блиндажа радист громко закричал.

— Господин капитан! Штаб армии на связи.

«Ну, нифига себе!», — подумал про себя Огарёв и, тут же, натянув льняную рубаху, побежал в тёплое помещение. Там адъютант поставил перед ним кружку горячего чая, зная привычки своего командира. Тот благодарно кивнул.

— Снегирь-один, слушаю!

— Снегирь-один, это Ураган! Слушай внимательно.

— Ураган?

Сам бригадный генерал Долгоруков связался с командиром дивизиона? Да, Огарев имел большие пушки, точнее — самоходные миномёты большой мощности «Пион», но у него как-бы есть прямой командир бригады. Судя по всему, будет горячо. Огарёв собрался и прислушался. И от того, что начал говорить ему генерал, сначала капитан хмурился, а затем на лице у него возникла улыбка.

— Приказ ясен? — уточнил Долгоруков.

— Ясен!

— Слушай, Снегирь… А ты случайно не в курсе, где сейчас Синица?

Штабс-капитан подавился чаем, и взгляд его метнулся в угол, где похрапывал всё ещё не отошедший после вчерашнего праздника капитан Курлыкин, который не имел полезных утренних привычек артиллериста.

— Никак нет! Но я думаю, что смогу найти его.

— Найди его, голубчик, будь так любезен. Желательно в ближайшие пятнадцать минут, иначе пусть сразу срывает погоны и идёт в штрафбат.

— Принято, Ураган!

Огарёв тут же бросил трубку и кинулся расталкивать своего спящего товарища, объяснив ему на пальцах, что нужно.

В штрафбат, понятное дело, никто не хотел, поэтому Курлыкин, забыв даже надеть сапоги, накинув лишь бушлат, выскочил наружу, где в прогретом штабном внедорожнике ждал его адъютант.

Машина срывается с места, а Огарёв задумчиво посмотрел на часы. Десять минут ему было добираться до расположения своего штаба, чтобы выйти на связь. Думаю, товарища на этот раз пронесло, хотя пуля летела близко. Зная нрав молодого генерала, он не сомневался, что это была не пустая угроза.

— Батарея — к бою! — рявкнул он в микрофон.

Вокруг все засуетились. Рыкнули двигатели, заревели моторы. Здоровенные «Пионы» начали выезжать из защищённых капониров, становясь на позиции.

Хмель улетучился, как ни в чём не бывало, а Огарёв захлопал по планшету, раздавая целеуказания и дожидаясь звонка. В точно рассчитанное время он последовал.

— Начинаем!

Быстро раздав координаты и дождавшись докладов о готовности, капитан скомандовал.

— Батарея — огонь!

Любил он это дело. Что уж говорить, двадцать восемь лет, а уже капитан, и уже боевой опыт. Он служил не за награду, а за совесть. И миг, когда оглушительно рявкает его любимое орудие большого калибра, был для него самой лучшей минутой в его жизни и самым прекрасным звуком во всём мире.

Внутри штаба кипела работа, все были на своих местах. Связь с самолётом-разведчиком дальней разведки, который висел около границы вне зоны поражения ПВО Китая, поддерживалась бесперебойно.

— Первая, вторая цели поражены, третья недолёт… — посыпались цифры.

Огарёв тут же вносил корректировки, в то время, как тяжёленные мины автоматический механизм досылал в стволы монструозных самоходных минометов. И вот уже снова команда батареи.

— Пли!

И снова капитан ждет доклад самолёта-разведчика… В предрассветных сумерках было видно невооруженным взглядом, как на том берегу Амура, разверзся кромешный ад. Чуть позже до позиции долетели звуки многочисленных взрывов. Где-то там далеко завыла сирена. Целью батареи Огарёва сегодня была противовоздушная оборона врага.